– Что это значит?
– спросил озадаченный Рейнджер.

– По-моему, это ничего не значит, - отозвался хмуро Валидатор и, помолчав, добавил, как бы размышляя вслух, - раз там ничего нет, то это ничего не значит.

– Чего застыли, как хрен в морозилке?
– послышался сзади голос подоспевшего Весельчака.

– Какой еще хрен?!
– вышел из оцепенения Рейнджер.
– Не видишь, что ли?

– Хм... ничего не вижу.

– Совсем ничего?
– спросил Валидатор.

– Дык, чистый лист вижу, - почесал Весельчак виртуальную макушку.
– Чистый лист эйч... сами знаете чего, - прикусил он на всякий случай язык.

– Что же нам теперь делать?
– сказал Рейнджер убитым голосом.

– А что хотим, то и наворотим!
– развеселился укладчик.
– Свобода, братва! Раз ничего там не начертано, сами что пожелаем напишем или нарисуем. Хошь, слово из трех букв, а хошь...

– Прекрати!
– закричал на него Валидатор.
– Давайте серьезно обсудим, что нам теперь предстоит...

– Предстоит... застоит... перестоит...
– передразнил его Весельчак.
– Пусть проходчик продолжение книжки пишет, раз нам такая амнистия вышла.

– И действительно, может, это тебе особый знак, - с надеждой посмотрел на Рейнджера Валидатор, - оставить всю текущую работу и писать продолжение книги про Землю.

Рейнджер молчал: он никак не ожидал, что на него вдруг свалится такая ответственность. Одно дело, когда он баловался писательством в перерывах между работой, а другое... Его творчество стало принимать слишком серьезный оборот.

– Ну что, прозаик, язык проглотил?
– по-дружески пихнул его в плечо Весельчак.
– Не подводи товарищей!

– Я подумаю, - наконец, ответил Рейнджер без особой решительности в голосе.

– Вот и славно!
– хлопнул в ладоши Весельчак. Объявляется творческий перекур.

2. Вживание в образ

Время шло и шло, а Рейнджер никак не мог придумать, о чем ему писать продолжение книги. Вся проблема заключалась как раз в том, что ему теперь нужно было придумывать... Две первые книги сами пришли ему в голову, причем без особых усилий с его стороны, а третья не шла, как он на нее ни настраивался.

– Ну что, придумал?
– то и дело теребил его Весельчак.

– Нет, - вздыхал Рейнджер.
– Я ничего в принципе придумать не могу. Это должно прийти...

– Откуда?
– в очередной раз удивлялся Весельчак, хотя уже много раз слышал ответ на этот свой вопрос.

– Оттуда, - Рейнджер делал неопределенные пассы руками, которые по сути не означали ничего другого, как "уйди, и без тебя тошно!"

– А, ну да, конечно, а я-то думал, а раз так... похохатывал Весельчак, подмигивая клоунам, мол, поглядите на этого бездаря.

Валидатор при этом деликатно делал вид, что ничего не замечает, но и ему стало докучать бездействие Рейджера. Главное, глядя на горе-писателя, невозможно было понять, думает он о будущей книге или о чем-то еще... Хотя, о чем он еще мог думать? Не такой большой у него был выбор: кроме него самого и сотоварищей, клоунов, светящегося девственной белизной листа и мифической Земли ничего и не было.

Наконец, настал момент, когда отсутствие работы повергло их всех, даже клоунов, в глубокую депрессию. Всю свою жизнь они усердно трудились и не умели отдыхать дольше того времени, которое требуется на восстановление энергии, израсходованной на полезную работу.

– Если ты сейчас же не скажешь, что уже что-то придумал, мы заставим тебя думать вслух, - обозлился от безделия Валидатор.

– Я придумал, - смущенно пробормотал Рейнджер.
– Но я не уверен... И это только концепция...

– Хоть концепцию, хоть цепную конницу!
– возбужденно подскочил Весельчак.
– Излагай, Спиноза!!!

– Это должна быть серьезная книга, не как две первые...

– Ну и?
– не выдержал Валидатор.

– Не томи, Достоевский!
– прикрикнул Весельчак.

– Мне нужно вжиться в образ, - неожиданно твердо заявил Рейнджер.

– В какой?
– одновременно удивились его коллеги.

– Я как раз хотел с вами посоветоваться.

– Ха, придумал, называется, Пифагор недорезанный! возмутился Весельчак.
– Лишь бы на друзей свалить...

– В какой - не проблема, - задумался Валидатор. Главное, как?

– Так я и имел то же самое в виду: в какой образ я могу вжиться?

– Слышь, проходчик, а давай, ты Стелкой будешь, а? Мы тебя не обидим, - подкольнул Рейджера Весельчак, скроив нарочито-пахабную физиономию.