– Почему?
– удивилась учительница.

– Потому... потому...

Влад хотел сказать, что ни один человек не может посадить дерево - в лучшем случае он может его пересадить из одного места в другое, потому что человек не может сделать зерно своими руками, а пересаживать деревья - значит нарушать священный принцип "не трогать!", ведь деревья могут вырасти и сами... Но ничего этого он, конечно, не сказал, потому что не смог связать их своей недетской мысли подобающую малолетке речь, и он только горько заплакал от беспомощности.

– Сейчас же прекрати!
– учительница схватила его за рукав школьного пиджака и потащила во двор учить, как надо сажать деревья.

И вот наступили долгожданные каникулы...

Гораздо позже Влада преследовала одна и та же картинка из детства: во время первых летних каникул он едет в поезде с родителями в деревню к родственникам - вагон медленно подкатывается к станции, и сквозь редко забрызганное мелким дождем стекло видно, как на переезде стоят люди: мужчина в коричневой драной куртке с велосипедом между ног, на руле болтается бидон, из-под крышки видны края перетянутого резинкой целлофана; женщина в темном платке и коротких резиновых сапожках, с тонкой каемкой поверху, у ног стоят два накрытых марлей зеленых ведра; и хмурая конопатая девчонка с блеклыми бантами на коротких косичках, один бант развязался и попал за шиворот кофты... Они молча проплывают мимо, покорно воспринимая поезд как временное препятствие на их пути, а в голове Влада в такт вагонным колесам стучит глухой голос: "Толь-ко ни-че-го не тро-гать... толь-ко ни-че-го не тро-гать... толь-ко ни-че-го не тро-гать...", - и он радуется про себя, что поезд скоро пройдет, и он даже случайно не сможет нарушить жизнь этих людей.

– Сколько стоит поезд?
– спрашивает мама у проводницы.

– Двадцать минут.

– Ура, пойдем на вокзал пить газировку!
– радуется Владик.

И они идут с отцом пить газировку со своей кружкой, потому что на юге страны свирепствует болезнь с противным названием "холера", и по плацкартному вагону холодной шипящей змеей проползают слухи об американских шпионах, которые добрались аж до Орла и подкладывают в мойку питьевых автоматов зараженные стаканы.

После трех доз с сиропом, когда язык приятно холодит и пощипывает, а в нос ароматно шибает апельсиновыми газами, они возвращаются к вагону - и тут случается нечто страшное: им навстречу по перрону быстро идет, будто катится, та самая женщина с девочкой, в руках у нее по ведру яблок, из кармана кофты торчит скомканная марля... Владик в предчувствии беды прячется за отца, а женщина надвигается прямо на них с криками "купите яблочков!". Ничего не подозревающий отец останавливается, и как его не тянет Владик за свитер, оттаскивая от опасного места, спрашивает:

– Почем?

– Задаром отдам, - радуется тетка, - три рубли ведро.

– Разве это задаром?
– усмехается отец.

Он собирается уходить, и Владик радуется, что на этот раз, кажется, "пронесет", но вредная женщина не отстает - она вынимает из ведра подрумяненное с одной стороны яблоко:

– Да вы гляньте, гляньте! Ароматы какие! Пробуйте, пробуйте! Бери, малыш!

К ужасу Владика, женщина протягивает ему в пухлой красной руке увесистое яблоко - в голову ударяет набат: "ТОЛЬКО НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!!!" Владик отчаянно мотает головой, и в этот момент случается НЕПОПРАВИМОЕ: женщина, изловчившись, резким движением оттягивает ему ворот джемпера и бросает за шиворот яблоко...

Дальше в воспоминаниях Влада - черный провал. Следующая картина - он громко вслипывает в поезде на руках у мамы, перед глазами все кружится и плывет. На столе лежит коричневатый огрызок от съеденного отцом яблока...

* * *

– Весьма недурно, - похвалил Весельчака Валидатор.
– Я даже не ожидал. Думал, тебя на юмор потянет.

– Кх... я и сам так полагал, - смущенно признался Весельчак, - хотел написать что попроще, а вышло закрученно... Но ты же сам сказал, чтоб серьезно и без дураков.

– Вполне, вполне!

– Да, но только... неинтересно как-то получается. Что читатели скажут?

– Какие читатели?
– задумался Валидатор.

– Ну эти, мифические... или как их там? Потенциальные!

– Это тебя пусть не волнует!
– ободряющего хлопнул Валидатор по плечу коллегу по перу.
– Сколько потенциальных читателей, столько и потенциальных мнений.

5. Дальше, выше, быстрее...

(от Валидатора)

Учеба давалась Владу тяжело. Но не потому, что у него не было способностей, а по той простой причине, что он не мог их использовать так , как этого от него ожидали. Типичный пример: ему на уроке задают решать математическую задачу, и он довольно быстро, быстрее других, находит три ответа, один из них верный, а два другие - явно неправильные из-за ошибки в формуле или в расчетах. Любой нормальный ребенок перепишет с черновика в тетрадь верный ответ, но Влад поступал по-другому: правильные результаты он сообщал учителю только тогда, когда ЭТО ЕМУ БЫЛО НУЖНО. То есть только в тех случаях, когда в учительском журнале в графе с его фамилией накапливалось критическое число двоек, и нужно было срочно получать пятерку, чтобы преподаватель смог вывести за четверть общей оценкой тройку и избавить его, Влада, от разборок в учительской и наказания дома. Он это делал не из шалости или вредности, а из принципа, который заключался в том, что любой ответ верен только в том случае, если он несет на себе полезную нагрузку. Иначе все ответы равноценны, как равноценен ноль со знаком плюс или минус, и каждый из них можно считать одновременно и верным, и ошибочным.

Была у Влада и другая черта, которую трудно было объяснить с точки зрения традиционной детской психологии: он ни в чем и никогда не хотел выделяться среди других. Если он на уроке первым выполнял задание, то никогда не спешил тянуть вверх руку, чтобы заявить об этом. В диктантах он намеренно делал ошибки, чтобы, не дай Бог, не написать лучше всех. Особенно угнетали его соревнования на уроках физкультуры с их непременной задачей прыгнуть дальше всех, пробежать быстрее всех и сделать больше всех отжиманий от пола. Ему постоянно приходилось быть начеку, чтобы ненароком кого-то не перегнать или не превзойти в силе.

Родители давно заметили, что их сын специально измазывает себе лицо чернилами, отрывает пуговицы от пиджака и пачкает в луже ботинки. Заметили - и махнули на это рукой, потому что счастливы были уже только тем, что их "чудик" учится в нормальной школе.

Как ни странно для взрослого восприятия, Влад пользовался в школе авторитетом, как человек, которому все "пофигу": соученики принимали его страх перед выделением из общей массы за отчаянный пофигизм. А ему и действительно было пофигу, будут его ругать или хвалить - ему самому должно было быть хорошо, а хорошо он чувствовал себя только тогда, когда ничем не отличался от остальных.