— Период размножения? Сейчас? По твоему это нормально? — чуть не зарычала Динка, но вовремя взяла себя в руки и оттолкнула снова полыхнувшую красным мысль на край сознания.

— Да, это нормально, — спокойно ответил Шторос. — Ты приблизилась к возрасту, когда наши Варрэн-Лин отмечают свой праздник совершеннолетия — День Выбора. И раздражительность вначале тоже нормально. Нас слишком много вокруг тебя. Инстинкт подсказывает тебе на время оогъяри выбрать кого-то одного.

— Я что, по-твоему, собака или корова? Разве я какое-то животное, чтобы у меня была течка? — в этот раз Динка не справилась с голосом, и он сорвался на визг.

Шторос поморщился, но ответил довольно жестко:

— Ты не человек!

Динка попятилась, хватая ртом воздух. Да. Он прав. Она не человек. Но для нее это все равно было шоком. В таком ключе она о себе еще не думала. Она настолько не человек, что у нее, словно у кошки или у собаки, наступил период размножения. И это значит, что она скоро, не контролируя себя, будет стелиться перед каждым, лишь бы…

Запах четверых мужчин ощущался нестерпимо остро, нервировал, раздражал.

— Уходите, — проворчала она тихо. — Все уходите отсюда. Я хочу побыть одна.

Варрэны беззвучными тенями скользнули к выходу из пещеры и исчезли из вида, оставив после себя шлейф терпкого мужского запаха. Динка стянула с себя штаны и придирчиво осмотрела панталоны.

Крови было не так уж и много, несколько капель. Не сравнить с тем, как обычно проходили у нее месячные, когда… Когда она еще была человеком. Динка завыла, схватившись за голову. Да что же это такое происходит?

Она все-таки она ополоснула в ручье испачканные бедра, отыскала в своей сумке свернутые рулончиками бинты и, сформировав прокладку, зажала ее между бедер, а поверх натянула обратно штаны. Панталоны тщательно застирала в ручье. Надо бы вынести их наружу и развесить на скалах, чтобы просохли. Но от одной мысли выйти и снова столкнуться там с мужчинами, ее всю затрясло. Отжав панталоны и бросив их комком у ручья, Динка свернулась калачиком на твердом полу и затихла.

Ей надо было хорошенько все обдумать. Было же и в этом что-то хорошее. Например то, что портал влияет даже на нее. Значит он есть, и он где-то поблизости. Значит все усилия и поиски не зря. Если он есть, то рано или поздно они придумают как его открыть.

Хорошо то, что это не новый выкидыш. Хотя, если разобраться, то беременности у нее не должно было наступить. Ведь с прошлого выкидыша они воздерживались от близости, нарушив запрет только три дня назад. За три дня вряд ли могла наступить новая беременность. Даже если и наступила, то ребенок не прирос еще внутри.

Хорошо, что она в такой непростой период в безопасном месте со своими мужчинами. Ведь, если бы она оказалась среди людей с такими вспышками ярости, то могла выдать себя, напав на чужого мужчину, и кого-нибудь покалечить.

А вот то, что у нее фаза размножения, как у животных, ее пугало. Пусть она не человек, но разум свой она терять не хотела. Даже на непродолжительный период. Это было странно и страшно не контролировать свои поступки. Или их все-таки можно контролировать, если разумно подойти к этому?

Шторос посоветовал ей на это время выбрать кого-то одного. Это было бы очень разумно и логично. Один мужчина не раздражал настолько сильно. Оставшись наедине с Хоегардом она испытывала раздражение, но желания напасть и разорвать его в клочья не возникало. Но когда на пороге пещеры появился Дайм, в голове словно помутилось. Накатили неразумная паника и оглушающая ярость. И еще раньше, она спокойно сидела со Шторосом, раздражалась на глупые вопросы, но как только рядом оказался Тирсвад и схватил ее на глазах у Штороса, она озверела и укусила его.

Очень правильно. Ведь среди животных ни одна, даже самая оголтелая самка, не подпустит к себе сразу четверых самцов. Только одного.

Но как ей выбрать? Как решить, кого оставить при себе, а кого прогнать?

Надежного и уравновешенного Дайма?

Заботливого и понимающего Хоегарда?

Нежного и восхищающегося ей Тирсвада?

Горячего и властного Штороса?

Если бы они были похожи друг на друга, то выбрать было бы проще. А они были такие разные и, она так нуждалась в каждом из них. Но все четверо… Динку передернуло от нахлынувшего отторжения. И тут же передернуло от того, что отторжение было не ее, чуждое ей ощущение неправильности. В своем сознании она уже давно, не без помощи своих мужчин, отказалась от мысли о том, что любить четверых — это неправильно. Но обострившиеся инстинкты настаивали на том, что четыре самца — это опасно.

За этими невеселыми размышлениями, Динка задремала.

Проснулась она от пронизывающего холода. В пещере было темно, только в углу тлели угли погасшего костра, освещая прижавшиеся друг к другу тела мужчин. Динка поежилась, и думая о том, как тепло и уютно нырнуть в клубок сплетенных тел, поднялась со своего места и шагнула к затухающему костру.

— Иди-ка сюда, — Дайм приподнялся на локте и поманил ее к себе. Динка подошла поближе и опустилась на колени около него.