– Оставайся здесь, – прошептал он ей в волосы, вышел из укрытия и двинулся к собравшимся.

Данте удивленно вскинул брови, заметив Тристана, но промолчал, а потом выбросил сигарету. Мужчины одновременно подошли к ее настоящему отцу и наклонились осмотреть тело.

Данте тщательно похлопал его по груди, достал конверт и переглянулся с Тристаном.

Отец Мораны что-то прохрипел, и Тристан склонился ближе, чтобы услышать его последние слова, а потом они с Данте встали и, тихо переговариваясь, подошли к двери склада. Морана не знала, что было в конверте, но сейчас ее это не волновало.

Габриэль продолжал трясти мертвого Лоренцо, спрашивая, где его дочь.

– Нам обоим знакома боль от потери дочери, – еле слышно произнес Габриэль, стоя на коленях в крови Лоренцо. – Вот только ты знаешь, что твоя дочь в безопасности, а я не знаю. И теперь не узнаю никогда.

Ее отец не отвечал.

Габриэль расхохотался, его смех становился все громче и истеричнее.

Морана вышла из-за колонны, глядя на него и чувствуя, что Данте и Тристан обернулись и сделали то же самое.

Тристан посмотрел на нее и помотал головой.

– Пойдем, Морана.

Взгляд Габриэля упал на нее, и он снова рассмеялся.

– Морана, маленькая шлюха в его постели.

Он так и стоял на коленях в крови и улыбался как сумасшедший.

– Ты не моя Морана! Я даже не знаю, кто ты, на хрен, такая!

Морана подняла пистолет и прицелилась ему в голову, пламенея от боли в сердце.

– Ты похищал девочек и продавал их двадцать лет назад? – спросила она дрожащим голосом.

Но Габриэль уже был не в себе и не мог ей ответить.

– Моя Морана пропала. Моей Мораны больше нет. Моей Мораны даже не существует! А я? Я бы убивал тебя каждый день, если бы мог. Я хочу, чтобы ты чувствовала боль, которую где-то испытывает моя девочка. Я хочу, чтобы ты истекала кровью так же, как она. Хочу, чтобы ты задавалась вопросом, почему папочка ее не любит, как наверняка задавалась моя малышка.

Морана шагнула вперед, ее сердце обливалось кровью и изнывало от страданий за девочку, которую никогда не встречала, за нее саму, за всех других девочек, которых истязали эти люди.

– Ты похищал девочек двадцать лет назад?

Она ощущала на себе взгляд Тристана, ощущала, как Данте настороженно наблюдает за ней, но не могла отвести глаз от человека, которого столько лет любила как отца.

Габриэль оглядел ее с ног до головы, и его глаза потемнели, а смех стал еще громче.

– Ты гребаная шлюха. – Он плюнул ей под ноги. – Ты не заслуживаешь счастья, когда моя девочка несчастна.

– Я была всего лишь ребенком, – сказала Морана с горящим взглядом. – Невинным ребенком.

– А я был отцом! – закричал он, брызжа слюной. – Я был отцом прекрасной малышки, которую в одночасье подменили! Ее не стало! А ты заняла ее место. Но ты не она! Ты никогда ей не станешь!

– Ты похищал девочек двадцать лет назад? – неотступно вопрошала она, и ее руки начали дрожать от напряжения тела и разума.

Габриэль встал и шагнул к ней с пылающей ненавистью в глазах, но не ответил ей.

– Каждый раз, когда я смотрел на тебя, ты напоминала мне о моем ребенке. О том, как она наверняка страдала. Как звала меня. Ты не заслужила ее жизни.

Морана чувствовала, как каждое его слово вонзается в нее, словно пуля, находя свою цель и впиваясь в кожу.

За то мгновение, которое потребовалось ей, чтобы осмыслить его слова, Габриэль достал пистолет и прицелился ей в голову, не сводя с нее яростного взгляда.

– О, он взял меня на прицел. Он может убить меня, но и я сделаю выстрел. И буду целиться прямо между глаз.

Морана стояла неподвижно и смотрела в темные, полные ненависти глаза.

– Ты похитил Луну Кейн?

– Я уже давно лишился рассудка, но должен был притворяться ради дочери в надежде, что однажды Лоренцо скажет мне, где она.

Морана подняла руку и прицелилась ему в лоб.

Справа послышался спокойный голос Тристана.

– Не делай этого, Морана.

– Сделай это, Морана. – Габриэль с издевкой произнес ее имя. – Твой отец мертв. Твоя мать мертва. Твоего любовника я тоже убью. А твоих детей…

– Не позволяй ему задеть тебя, – произнес рядом тихий и собранный голос Тристана. – Я разберусь. Ты не хочешь этого делать.

– Нет, совсем наоборот, ты хочешь этого, Морана, – подначивал Габриэль, глядя на нее диким как никогда взглядом. – Знаешь, если у тебя будут дочери, я украду их…