А потом осторожно сняла его и увидела маленькую татуировку, которую он сделал два дня назад. Тристан тоже опустил взгляд, любуясь изгибами одного четко и ясно выведенного слова.

Морана.

– Ох, черт, – выдохнула она, а потом посмотрела на него.

Теперь она уже открыто плакала, и от слез ее глаза очаровательно щурились. Хотя он был уверен, что она ударит его, скажи он об этом вслух.

– Я так чертовски сильно люблю тебя, Тристан Кейн, – всхлипывая, проговорила она, а потом прижалась к его груди и поцеловала прямо над колотящимся сердцем.

Усмирив неверие, которое он испытал, едва услышал ее слова, Тристан сделал глубокий вдох и поверил, что красивая, умная Морана Виталио, способная найти мужчину в миллион раз лучше, любила его, такого ненормального. Вот только он никогда не позволит ей это понять. Теперь, черт возьми, она с ним навсегда.

Тристан нежно поцеловал ее в макушку, наслаждаясь тем, какой маленькой она казалась рядом с ним. Оттого он порой забывал, какой свирепой она была.

Он хотел сказать ей, что тоже ее любит.

Но не знал, как это сделать, как выразить вслух. Возможно, однажды поймет. Он надеялся, что в ближайшем будущем сможет это сделать. А до тех пор он мог это показывать.

Тристан повел ее на свидание в «Кримзон».

Притом что там все и началось, это казалось уместным. После ужина он отвел Морану в уборную и страстно вкушал ее, потому что она не могла принять его из-за боли, а он никак не мог сдержаться. Но ему нравился ее взгляд, который появился, когда она пришла в себя после оргазма. Морана смотрела на него с такой блаженной улыбкой, что у него раздалось урчание в груди. Он был готов постоянно поддерживать ее в состоянии этого наслаждения, просто чтобы каждый день своей жизни видеть ее особенную улыбку.

А теперь он стоял на парковке пентхауса и наблюдал, как она рассматривает его подарок.

– Да ты, наверное, шутишь! – Морана взволнованно подпрыгнула и одарила его такой ослепительной улыбкой, что у него перехватило дыхание.

Трое парней, стоящих позади него, усмехнулись. Пока он не испытывал к ним особой симпатии, но они поехали за ним в Шэдоу-Порт из Тенебры по собственным причинам. Один из них, Вин, классно умел управляться с ножами. Данте безоговорочно доверял ему, и Тристану этого было достаточно. Он хотел, чтобы рядом находились знакомые лица, которым можно доверять, пока он налаживает систему в городе.

Но сейчас он удерживался от желания врезать им только потому, что им всем были видны маленькие засосы, которые он оставил у нее на шее прошлой ночью. Они знали, что она принадлежит ему.

И его это безгранично радовало.

Черт, во всем, что касалось Мораны, он и впрямь был дикарем, как она его и называла.

Именно эта первобытная потребность заявить свои права, показать ей, что она принадлежит ему, привела к тому, что вчерашняя вечеринка закончилась для них сексуальным марафоном на всю ночь, выжавшим из него все до последней капли спермы и пота. Он набросился на нее, едва они вошли в пентхаус, и взял прямо возле чертовых окон, которые она так сильно любила. А потом на кухонном столе, на лестнице и, наконец, в спальне. Сказать, что к концу он был измотан, было бы явным преуменьшением.

Тристан наблюдал, как Морана рассматривала «Мустанг» шестьдесят девятого года, точную копию ее машины, и нежно касалась автомобиля рукой. Он знал, как ей не хватало ее прежней машины, как сильно она была к ней привязана. Он подал парням знак, чтобы оставили их наедине, и подошел к ней.

– Нравится? – спросил он, желая знать, что не ошибся с выбором.

Морана кивнула.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, она взяла его за руку, потянула к лифту и нажала на кнопку их этажа.

– Спасибо за прекрасное первое свидание, мистер Кейн. – Она посмотрела на него поверх очков.

Тристан прошелся взглядом по ее припухшим губам, а потом повернулся и взглянул на их отражение в зеркале.

Это никогда не надоест. Когда он впервые прислонился к этой самой стене и смотрел на их отражение в ту первую ночь, когда Морана осталась у него, что-то затрепетало в груди при виде ее миниатюрного тела рядом с его внушительной фигурой.

Сейчас она выглядела точно так же, но больше улыбалась. Тристан сомневался, что она осознавала это, но сам замечал, что Морана чаще прикусывала губу, больше говорила и махала руками во время разговора. Она стала более живой, и ему было безумно приятно это видеть. Тристан знал, что сам он травмирован. Знал, что никогда не сможет дать ей все, что она заслуживает. Но ему чертовски нравилось стараться, и каждая ее улыбка становилась ему наградой.

Именно такое обещание ее отец заставил его дать на смертном одре.

«Позаботься о ней», – сказал он, и в тот момент Тристан почувствовал связь с ним. Они оба знали, как больно лишиться самого дорогого, им обоим была знакома надежда, которая помогала сохранить рассудок. За последние годы Тристан несколько раз видел этого человека и всякий раз следил за его дочерью. Но он никогда не расскажет ей о силе своей одержимости. Нет, этому не бывать.

Двери разъехались, заставляя его вернуться в настоящее. Морана, как по сигналу, направилась прямиком к окнам и залюбовалась захватывающим видом ночного города, в небе над которым гремел гром.