Глядя на мощный пожар широко открытыми от шока глазами, Морана слегка кивнула, когда Тристан вытащил пистолет и отдал его ей.

– Никуда не уходи! – закричал он, а потом побежал к огню, оставив ее одну в переулке, который внезапно заполонили люди, сумевшие выбраться из клуба.

Воцарился хаос.

Морана смешалась с толпой и бросилась к парковке у входа, где из горящего здания с криками выбегали люди. Не понимая, что произошло, она нашла машину Данте и кинулась к ней, чтобы ждать возле нее. Вой сирен становился все ближе, она в неверии покачала головой, когда отовсюду послышались крики и разговоры людей.

Мощная дрожь сотрясала ее тело, пока Морана не сводила глаз с места взрыва, совершенно не представляя, сколько людей пострадало. Сжимая в руке тяжелый пистолет, она проклинала себя за то, что у нее не было при себе телефона, и озиралась вокруг в поисках знакомого лица. Но никого не увидела. Все люди Клана побежали в клуб на помощь.

– Ты видела, как вылетела дверь? – Одна из стоящих рядом с ней девушек взволнованно разговаривала с подругой. – Безумие!

– И не говори! – Голос второй девушки дрожал. – Но надеюсь, никто не ранен.

Морана тоже на это надеялась.

Казалось, прошло несколько часов, но, вероятно, всего лишь минут, когда она наконец заметила Тристана, который шел обратно к ней с перепачканным сажей лицом. Его взгляд был холодным и отстраненным.

Морана шагнула ему навстречу; зияющая дыра, полная тревоги, разрасталась в животе, а когда взглянула на него, все у нее внутри перевернулось. Вин и двое других парней в таком же состоянии тоже направились к машине.

– Что случилось? – спросила она, когда Тристан подошел ближе, и попыталась разобрать выражение его лица. Оно было каменным.

Случилось что-то плохое.

Она огляделась в поисках Данте.

Снова посмотрела на Тристана.

Нет.

Только не это.

– Тристан. – Она вцепилась в его руку и затрясла, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Где Данте?

Он помотал головой.

Нет.

Нет.

Боже, нет!

Он просто имел в виду, что Данте занят тушением пожара и не поедет с ними. Вот что он хотел сказать.

– Он приедет позже? – спросила она срывающимся от надежды голосом.

Господи, нет. Пожалуйста.

– Нужно идти, – сказал он жестким, отстраненным тоном.

Морана уставилась на языки пламени, озаряющие небо, и пошла к ним.

Чья-то ладонь схватила ее за руку и заставила повернуться.

Она подняла взгляд. Тристан лишь раз помотал головой.

По щекам потекли слезы, из груди вырвался протяжный мучительный вопль, и Морана рухнула в его объятия, оплакивая брата, которого обрела всего на несколько дней.

Всегда существовали два типа краха. Если погрузиться в историю, можно проанализировать гибель всех империй и разделить их на два типа. Одни были похожи на карточные домики: стоило одной детали пропасть, и вся гребаная конструкция мгновенно рассыпалась до основания. Другие сломить было сложнее и дольше, они напоминали домино: можно увидеть лишь, как падает последняя фигура, но не видно всей цепочки костей, которые складывались одна за другой.

Наблюдая из окна коттеджа, как подъездную дорожку, ведущую к особняку, заполняют машины, Морана могла точно определить, к какому типу относился нынешний крах.

С печалью на душе она в одиночестве стояла у окна, потому что у Тристана имелись дела поважнее, например, попытаться найти тело Данте. Пускай ее сердце было полно скорби, но эмоции успокоились достаточно, чтобы Морана могла остановиться и подумать. А ей нужно было подумать, ведь если существовала хоть капля надежды, то она готова за нее ухватиться.

Морана снова и снова прокручивала в голове всю цепочку событий.

Они с Тристаном находились в переулке, когда разгорелся пожар, причину которого еще не установили. Из задней части бара вынесли три тела, обгоревшие до неузнаваемости, и Тристан решил, что одно из них принадлежит Данте. Но так ли это?

Морана глянула на телефон и обдумала эту мысль. Телефон Данте был отключен и найден на месте происшествия. В клубе обнаружили тело в его одежде и часах, но это мог быть кто-то другой. В последнее время он вел себя так странно, что Морана начала сомневаться во всем. Вполне возможно, что она цеплялась за ложную надежду, но никак не могла смириться с тем, что у нее внезапно отняли мужчину, ставшего ей защитником и родным человеком.