– Мне не следовало отпускать тебя совсем одну. Надо было лучше присматривать за тобой, уговорить не отключать охранное устройство.

– Ты о «бумеранге»?.. Постой-ка.
– Встряхиваю головой и морщусь одной стороной лица от надсадной боли.
– Какого черта ты вообще каешься, а? Я сама приняла решение, сама отказалась от сопровождения, помнишь? Я целиком и полностью ответственна за все свое дерьмицо, усек? И… Виви что, тебя наказал?

Фрэнсис отрицательно качает головой и с умилительностью, присущей его прежнему тщедушному облику, прикусывает губу.

– Ни в чем не упрекнул даже.

– Понятное дело.
– Протягиваю руку и, довольно кривясь, хлопаю парня по плечу.
– Потому что ты ни в чем не виноват. И Виви прекрасно это понимает. У него же башка варит, поэтому он не станет просто так устранять ценные кадровые ресурсы.

– Я все равно считаю, что виноват…

– Ой, да чхать мне на твое самокопание. А раз мне чхать, то тебе копаться в себе нет смысла, верно?

Фрэнсис от моих слов издает тяжкий вздох.

Несет он меня на руках осторожнее вазы, склеенной из тысячи осколков и так и норовящей развалиться от любого лишнего движения. Мы держим путь по коридорам административного здания университета. Вокруг пусто. Где-то вдали слышен гвалт, голоса, колпаки охранной системы все еще подняты над землей.

– Парень, который принес меня… - заминаюсь, опасаясь услышать, что мое первое в новом витке жизни знакомство потерпело неудачу.
– Что-нибудь сказал?

– Я не присутствовал лично. Знаю только то, что рассказал сотрудник медпункта. Насколько помню, оказавший тебе помощь студент сообщил, сколько раз, как и куда тебя ранили.
– Фрэнсис замедляется и пристально смотрит через окно наружу. Отсюда видно часть той открытой площадки, на которой и произошел бой.
– Пожелал тебе скорейшего выздоровления. Хмм… Ты уже успела обзавестись другом? За каких-то пару часов?

– Сомневаюсь, что он захочет дружить. После моих-то трюкачеств.

– Однако в трудную минуту он тебя не оставил.

– Ага. Хороший чел.

Будет проблематично узнать, какое мнение сложилось обо мне у Роки, если на фоне моей «сумасбродности» Виви решит разорвать нашу сделку и больше не подпускать к «Ораж».

* * *

Я - пластилиновый монстр!

Сижу на мягком диване в малой кухне, где совсем недавно кулинарничала, и с ужасом рассматриваю себя в зеркале. Тео находится рядом и, напряженно глядя на меня, мнет пальцами собственный подбородок. Его щетки-ресницы подрагивают, уголки губ снуют туда-сюда, образуя нелепые подобия на улыбки, а глаза то и дело расширяются. Кажется, вся мимика юриста сошла с ума и теперь реагирует исключительно на мое дерганье и дрожащее передвижение пальцев по раме зеркала. Перед ним стоит большущая чашка с чаем и тарелка с бутербродами, но мужчина не притронулся ни к тому, ни к другому.

– Пожалуй, поспешил я с предложением насчет зеркала, - глухо кашлянув, бормочет он. Тянется к чашке, касается пальцем края и вновь отстраняется.

– Н-нет… Мне стоило догадаться, что Лиллоу не просто так меня сразу сюда запустил… «Отдохнуть» якобы.

Отодвигаю зеркало подальше от себя и, нащупав у основания подставку, устанавливаю конструкцию на столешнице.

По прибытии мне сообщили, что Тео ожидает меня на кухне. Поэтому я, отказавшись от всех благ, предлагаемых дворецким, потребовала отпустить меня к юристу. Со мной был только Фрэнсис. Виви и мелкие возвращались отдельно, так что в данный момент я понятия не имею где они.

Фрэнсис возражать не стал, Лиллоу же отпустил только тогда, когда я заверила, что в ближайший час не намерена терять сознание. К тому же вслед за мной на кухню вбежал Такеши, которого в поместье транспортировали срочно и едва ли не на руках.

При первом взгляде на меня Тео оторопел. А затем, не сказав ни слова, плюхнулся на диван. Такеши разглагольствовать о моем внешнем виде не стал, а лишь, поджав губы и накрепко скрепив в хвост длинные волосы, принялся порхать вокруг меня. Пока врачишка занимался перевязкой и покрытием моей головы вонючими смесями, я не отрывала взгляд от непривычно молчаливого Тео.

А ведь Лиллоу неспроста загораживал собой все зеркала в холле, пока я ковыляла в сторону кухни.

– Что не так, Тео?
– с вызовом пробурчала я тогда.

– Ну… - Он отвел взгляд и ответил: - Возможно, зеркало ответит больше.

– Тащи зеркало, - страшно вылупляя глаз, потребовала я у Такеши, как только он завершил работу.

– Э… Может, лучше повременить?

– Неси!
– истерично взвизгнула я.

– Принеси.
– Тео кивнул.

И вот я буквально лежу грудью на столе и пялюсь на собственное отражение. Отражение чудища, по-другому и не назвать. Лоб, послуживший основным оружием против второго преступника, основательно вспух и обзавелся дополнительным выпуклым образованием, от которого по всей коже отходят багровые толстые линии без границ и четких концов, похожие на прорисовку карты кровавых континентов какой-то неизведанной планеты. Левая сторона лица - сплошной полномасштабный синяк, где едва можно различить контуры оплывшего глаза. Зато налитые кровью рассечения на щеках видно особенно хорошо. Расквашенный нос практически сливается с неимоверно распухшей верхней губой.

Громадный кусок пластилина помяли, примяли, замяли и хорошенько посидели на нем. В конечном итоге, получилась пластилиновая Лето.

– Сейчас расплачусь, - предупреждаю я, осознавая, что, чем больше смотрю на себя, тем мощнее нарастает боль. Видимо, организму стоило объяснить наглядно, что он изувечен, а иначе он продолжал бы вырабатывать какое-то понятное только ему обезболивающее.

– Это я сейчас разрыдаюсь.
– Тео прижимает к своему лбу ладонь. Спустя мгновение с болезненным стоном кладет сверху вторую руку.