С улицы на веранду вошла невысокая, коренастая, розовощекая девушка примерно одних лет с Баярмой и Раджаной. Володя узнал ее, это была Сержуня, школьная подруга Сереги, брата Баярмы. Она была не просто подругой Сереги, тенью его, единомышленником, соучастником. Когда Серега дрался с кем-то в распадке за школой, всем казалось, что еще немного, и она сама бросится в драку за своего парня.

– О, Сержуня, а ты что здесь делаешь? – удивилась Баярма.

Она обняла подругу брата, поцеловала ее в упругую щеку.

– Нам надо поговорить! – Сержуня покосилась колючим взглядом на Раджану, затем на Володю. Взгляд ее был раскосым, слегка воловатым.

– Сейчас, чаю выпью?

Сержуня взяла Баярму за руку и утянула ее в дом.

– Раджана, я думал… - засуетился Володя.

— Это я виновата! – Раджана всхлипнула. – Прости меня за все, если сможешь.

За дверью снова послышались шаги, на веранде объявился Серега. Заметно окрепший, в военной форме песчаного цвета, он был слегка навеселе.

– Ну здорово, зятек! – Серега улыбнулся, и потрепал Володю по голове, как дворовую собаку.

– Я тебе не зятек! – огрызнулся Володя и скинул руку Сереги.

– Да куда ты, нахрен, денешься, - Серега как-то недобро посмотрел на Раджану. – Яичницу пожарила?

– Забыла, помощники отвлекли, - Раджана засуетилась у плиты.

– Я с тобой с голодухи подохну! – глаза у Сереги были такими же, как и у Сержуни.

– Ты веди себя по-человечески, бузур несчастный? – возмутился Володя.

– А то что?

– Извиняться заставлю!

– Попробуй?

Володя сжал до бела кулак, но ударить не успел. Баярма выбежала из дома и грубо толкнула брата: «еще раз к нему полезешь, морду тебе расцарапаю!»

– Спелись уже, - хмыкнул Серега.

Сержуня демонстративно взяла за руку Серегу и вывела на улицу.

– Я бы на твоем месте уехала! – сказала Баярма Раджане.

– Мне некуда ехать, - Раджана опустила глаза.

– Тогда терпи. Всю жизнь терпеть будешь. Я своего брата знаю. Баня натоплена?

– Натоплена.

В бане Баярма долго, больно и грубо терла Володю мочалкой из шпагата, затем прижималась к нему так, будто выжать из него пыталась всю его сущность без остатка, губы ее были холодными, зубы острыми, руки и ноги не по-женски сильными.

– Пообещай, что не уйдешь от меня, никогда? – шептала она ему на ухо, и прикусывала мочку, словно намеревалась откусить ее, если услышит то, что не хочет сейчас услышать.

– Не уйду, обещаю!
– ответил Володя машинально, самому себе не веря.

– Ненавижу эту стоянку! – она нежно гладила его по голове, крепко сжимала в горсть его влажные волосы, снова гладила.

– Так давай сбежим?

– Сначала свадьбу сыграем. У меня много родственников, у тебя тоже. Денег много соберут. Скот держать не будем, сыта по горло. Все продадим, купим квартиру в Улан-Удэ. Ты пойдешь учиться, на юриста. Я к тетушке работать пойду, у нее магазин свой в городе, большой, кожей торгует. К пятому курсу второго родим, чтобы в армию не забрали.

– Еще первого не родили.

– Он уже есть, я его чувствую.

– Так быстро?

– Мама сказала мальчик первым должен родиться, говорит, так думать надо. А я девочку хочу.

Они лежали в обнимку на старой железной кровати в подсобке. Он крепко прижимал ее к себе, и почему-то не хотел отпускать.

– У меня аттестата нет, на юриста учиться, - пробормотал Володя, погружаясь в сладкую полудрему.

— Это не проблема. Директору телочку подарим, или бычка. Мы Сереге так все тройки исправили на четверки. Исправить может, и выпишет как миленький.

– А почему Серега ходит с Сержуней? У него же жена есть?

– Сержуню Серега с пятого класса любит. А Раджану он, мне кажется, ненавидит. Они муж и жена, но вместе в постели никогда не спали. Я не видела. Хотя я Раджану понимаю. В детстве мы с Серегой дружными были. Но после школы он стал вести себя как обезьяна, орангутанг. Совсем другой стал. И Сержуня такая же теперь, хотя в школе нормальная девка была, мы даже общались как родственницы.

– А зачем он женился на ней тогда, если ненавидит ее?