— Это мой выбор! Я – падшая!

– Да что ты заладила, падшая, падшая?

– Нам пора, - Раджана завела трактор. – Я оставлю тебя на твоей стоянке. Это все, что я могу для тебя сделать. Наш участковый еще вчера был савдачником. Но кто-то его освободил. Битва продолжается. Мой тебе совет, не выходи из дома. Пока ты у себя дома – никто не посмеет тебя забрать. Это закон Драгоценных, и он все еще действует. У закона есть сила, которая защищает. А потом, надеюсь, к тебе придет подмога.

Дальше они ехали молча. Володя все еще косился на Раджану, и ощущал, что его тянет к ней все сильнее и сильнее. Но он не знал, как ей помочь.

Она остановила трактор у домика на стоянке. Дядя Ваня сидел на крыльце и смолил самокрутку. Увидев Раджану он улыбнулся, подошел к ней и по отечески приобнял.

– Заходите, я как раз чайку заварил, свежего, и оладушки пожарил, - дядя Ваня указал на дверь. Собаки радостно запрыгали вокруг Володи. У сенника крутились коровы и лошадь, ждали, пока их впустят в хлев и накормят.

«Хорошо-то как? – подумал Володя. – Как-будто не было ничего, сон это все, что было со мной…»

Раджана прошла в спальню избушки, аккуратно заправила кровать, осмотрелась.

– Дядя Ваня, давайте я приберусь у вас тут? – предложила она.

– Да зачем? – дядя Ваня махнул рукой и по-стариковски рассмеялся. – Хозяина-то не было, вот я и ленюсь. Сейчас, приберусь.

Раджана замерла у картины над кроватью. Это была последняя работа отца Володи в Чаре, Алмазное ущелье.

– Не успели дописать? – спросила она.

– Да, торопились, уезжали так, будто от войны бежали, - Володя встал рядом с Раджаной.

– Все равно красиво!

– Хочешь, подарю?

– Нет!

– Почему?

– У меня нет равнозначного подарка.

Она повернулась к Володе, поцеловала его в губы и выбежала из дома.

– Эй, а чай? – крикнул ей дядя Вася.

За стенами дома завелся трактор. Володе очень хотелось побежать за ней, остановить, обнять, защитить. Но он почему-то не сдвинулся с места.

***

– Ну что там нового у Доры? – спросил дядя Ваня.

Он налил полную кружку заварки, слегка забелил ее молоком и поставил перед Володей.

– Я у вас хотел об этом спросить, - Володя сделал небольшой глоток и ощутил, что от крепости чая у него сводит скулы.

– Я что, сижу себе здесь, за скотом твоим приглядываю. Ты ешь, пока горячие.

Оладьи у дяди Вани были большими, не пышными. Но Володя после пережитой ночи уплетал одну лепешку за другой, макая их в свежие сливки.

– Раджанка, смотрю, неровно к тебе дышит, - дядя прищурился и посмотрел в окно. – Не мое дело, конечно. Но не связывался бы ты с ней. Замужем девка. Вон, Баярмуха, самое то для тебя, красивая, умная, с характером. Такую одну с детьми оставить не страшно. Как волчица будет приглядывать.

– Рано мне о детях думать, дядя Ваня. Мне в армию надо сначала сходить.

– Армия — это хорошо, - дядя Ваня завернул очередную самокрутку. – Старший мой до командира в армии дослужился. А младший учителем был. Детей, говорил, люблю.

– А сейчас они где?

– Покойнички оба.

– Соболезную.

– Младший-то большим человеком успел стать, директором детского лагеря был.

– А что с ним случилось, если не секрет?

– Убили. Дружок твой постарался. Долго я за ним шел, два раза от меня уходил, шельмец. Но ничего, недолго ему бегать осталось.

Володя заметил, что к своей кружке дядя Ваня так и не притронулся.

– Давай уж и про второго расскажу. Второго моего дед твой голодом заморил.

– Дед, мой? Это вам сколько лет то?

Лицо дяди Вани перекосилось как в кривом зеркале.

– Много. Простые люди столько не живут.

Володя ощутил жжение в животе, стул под ним стал будто резиновым. Он рванул к выходу, но не устоял на ногах и упал на пол.

– Не шуткуй, - дядя Ваня склонился над ним. – Хватит, отбегался. А ну-ка…

Дядя Ваня надавил на подбородок Володи, достал из кармана пузырек, и закапал ему в рот жидкость. Володя ощутил вкус крови.

— Вот так! Порешить бы тебя, шельмеца. Но нельзя, пока нельзя…