подобная практика была запрещена.

Спирит-поглотитель впитал в себя

столько душ, что не выдержал этой

ноши, и те разорвали его на кусочки.

Информация о подобных практиках

активно изымается из общего

пользования, дабы не подвергать

опасности чужие жизни».

История спиритов. Первое издание.

Празднования по случаю отбытия Милены прошли пышно и с размахом. Было даже неважно, какую еду подают, кого угощают, просто много радости, смеха и прочих удовольствий.

Но я не улыбалась. Груз тех знаний, которые я получила, невольно давил. Я наблюдала за Принцами, Принцессой, Императрицей, которая пожелала присутствовать, но пробыла недолго, и не могла понять. Они знают? Их дети? Или нет? Как я уже убедилась, у каждого Принца были свои секреты. Как и у Принцессы.

Но чтобы такое…

Сонар нашел меня почти сразу, но не давил и не настаивал ни на чем, просто держался рядом. Поддерживал. Успокаивал. Мне было приятно его общество, и я, наконец, шепнула ему о том, что собиралась сделать. Он выслушал меня внимательно, кивнул. В его глазах было множество вопросов, но он не задал ни один из них.

А потом меня внезапно нашел Арт.

— Тебя… — он не знал, стоит ли мне «тыкать», поэтому его покоробило, — ждут у ворот.

Я тут же стрельнула в него предупреждающим взглядом. Сонар шагнул на Арта, он сглотнул и отступил, вскинув руки вверх.

— Если это еще одна ловушка, ты же понимаешь, что я тебя на кусочки порву, — пригрозила я. — Но сначала псам скормлю души твоих детей.

— Это не ловушка, — тем не менее, побелел Арт. — Клянусь. Жизнью моих детей.

Ну ладно.

Сонар одну не отпустил, пошел следом. Я вышла из Дворца и решительно направилась по широкой дороге. Фонари хорошо освещали мой путь, за пределами территории тоже было полно света, поэтому того, кто меня звал, я узнала сразу. И без света.

Глубокий вздох, подошла к железным резным воротам, притормозила. Сонар остановился в двух шагах позади. Арт с нами не пошел, проводил взглядом, а затем скрылся во Дворце, выполняя свой долг — охраняя Императорскую семью.

— Добрый вечер, — поздоровалась я.

Он ухмыльнулся.

— Ты удивила меня, — признался мне Даэль, я была приятно удивлена его оценкой, поэтому уголок моих губ слегка приподнялся. — Я действительно ошибался на твой счет, Пиерис. Но чего удивляться? Я тебя такой сделал.

Я лишь покачала головой, соглашаясь с ним лишь отчасти.

— Эффект неожиданности самый лучший, но работает только один раз, — вскинула брови я.

Даэль, молча, разглядывал меня через ворота. Стражники по обе стороны спокойно несли свой пост. Сонар тоже слушал. Но Даэль… всегда оставался аконитом.

— Раз ты доросла до того, чтобы сопротивляться, — заговорил снова он, — в этот раз я буду воспринимать тебя как врага.

Я улыбалась медленно.

— Неужели? — Обрадовалась я. Даже стражники у ворот переглянулись. Кого такое обрадует? Только тех, кто ведет нездоровую игру. — Это высшая от тебя похвала.

— Ты забрала то, на что я рассчитывал, — холодно сообщил мне Даэль. — За это я заберу то, чего ты не ожидаешь.

Эта… угроза всё же звучала неприятно, особенно от того, кто привык по головам идти, но добиваться своих целей.

— Не хотелось бы затоптать тебя, цветочек, — ухмыльнулась увереннее, чем можно было бы.

— Знаешь главное правило хорошего Наставника? — Уточнил Даэль, и на краткий миг мне показалось, будто мы снова в Академии. Вот сейчас он преподаст мне урок, а потом мы снова сольемся в поцелуях. Я вздрогнула, будто дело действительно было в порыве холодного ветра. — Никогда не делай своего ученика сильнее себя.

— А мне казалось, именно так и устроен мир, — заметила я, обсуждая его решение. Вынесенный приговор. — То, чему ты научился, ты передаешь будущему поколению. А твой ученик, получая твой опыт, стремится к новым вершинам.

— Ты же меня знаешь, Пиерис, — Даэль жестко ухмыльнулся. — Я не так прост, чтобы доверять, кому бы то ни было. Как бы я к тебе не относился.

— Значит, прошла любовь?

— Ты думаешь, это была любовь? — Всё же уколол меня Даэль, я попыталась выдержать его взгляд, но не думаю, что это получилось у меня хорошо. — Когда настанет время, ты придешь ко мне.

Больше он ничего не сказал, молча, развернулся и ушел. Я понимала, что в его словах много смысла, в его приходе много милости, он и правда относился ко мне иначе, нежели ко всем остальным. Это было его расположение.