Шрифт:
— Потом военная служба…
— Да, разное пришлось повидать, — уклончиво ответил он, и я почувствовала, что для него это тоже особая тема. — Мне хотелось всего добиться самому. Да и другого выхода не было.
Он немного помолчал.
— Правда, недавно отец вдруг объявился, — сказал Кирилл. — Разыскал меня и теперь регулярно звонит.
— И чего хочет? — спросила я.
— Общения. Я у него, оказывается, единственный сын. Так получилось. При всей его любвеобильности…
— А вы что?
— А ничего, — жёстко проговорил Кирилл. — Раньше я ему был не нужен. А теперь он состарился и вспомнил о сыне. Предлагает ввести в свой бизнес. Но я не хочу от него никаких подачек! И привык всего добиваться сам.
— Надо же как… — я была озадачена.
«Ладно, хватит мучить мужика воспоминаниями, — невольно подумалось мне. — И так видно, что жизнь его не баловала. Это при живом-то отце-олигархе!»
— Кирилл, а вы заметили, что у Вадика синяк на щеке? — вспомнила я.
— Да, заметил, — кивнул он.
— Чувствую, что-то там не то у него в школе… — задумчиво проговорила я. — На днях собираюсь сходить и выяснить… Он вам не говорил, в чём дело? Со мной молчит как партизан.
— Говорил, — улыбнулся Кирилл. — Но я обещал Вадику вам не рассказывать. Он не хочет вас расстраивать.
— Там что-то серьёзное? — всполошилась я. — Может, мне надо вмешаться?
— Не волнуйтесь, обычные мальчишеские дела… — успокоил меня Кирилл. — Вам точно не надо вмешиваться. Мы сами всё решим.
Вот даже как? Оказывается, у них от меня появились какие-то секреты? Мне, матери родной, Вадька не сказал, а чужому мужику — пожалуйста! Прямо обидно. Хотя, конечно, Кирилл не чужой. Но, может, мальчишка не всё может рассказать матери? Ладно уж, подожду немного, если они так просят. Но хоть ещё один синяк увижу — сразу помчусь в школу!
— Вадик очень домашний, не умеет за себя постоять… — с сожалением проговорила я.
— Но вы же не будете его до пенсии защищать! — резонно заметил Кирилл. — Мужчина должен сам решать эти вопросы.
— Да какой он мужчина! — воскликнула я. — Малыш…
— Если будете по каждому поводу вмешиваться, то он так и останется на всю жизнь маминым малышом, — назидательно проговорил Кирилл. — Ещё и навредите ему.
Ишь, учит меня! Он потому так рассуждает, что не считает Вадьку своим. С чужими-то проще! Душа не болит. А если он прав?
Тут позвонил Вадька, лёгок на помине.
— Да, солнышко, — я тут же схватила телефон.
Сижу себе, винцо попиваю, а ребёнок там один!
— Мам, ты скоро приедешь? — с грустью в голосе спросило дитя.
— Уже лечу! — ответила я. — А что такое? У тебя всё в порядке?
— Да. Просто так звоню.
Соскучился! И одному ему неуютно. Он, конечно, неизбалованный и умеет себя занять, но всё-таки ещё маленький, мой козлёнок.
— Сейчас выезжаю. Ты пока спагетти разогрей в микроволновке.
Я дала «отбой». Кирилл всё это время внимательно прислушивался к разговору.
— У вас ведь няня заболела, — вдруг сказал он, — а Вадика надо из школы забирать. Хотите, можем это делать по очереди.
— Ой, спасибо, Кирилл, — смущённо проговорила я. — Но мне прямо неудобно…
— Тогда решено, — заявил он, игнорируя мои сантименты. — Завтра — вы, а послезавтра — я.
Глава 30
На следующий день у Кирилла зазвонил телефон, и высветился незнакомый номер.
— Я слушаю…
— Здравствуйте, Кирилл Андреевич, — раздался взволнованный детский голос. — Это Вадик Мельников… то есть Вадим Мельников…
— Привет, дружище, — обрадовался Кирилл.
У него как раз выдалось несколько свободных минут.
— Ничего, что я вам звоню? — тут же встревоженно спросил Вадик. — Не отвлекаю?
— Очень хорошо, что позвонил, — подбодрил его Кирилл. — Как у тебя дела?
— Представляете — сработало! — радостно сообщил парнишка.
— Ты о чём?
— Да о нашем деле! Вы забыли? — в голосе Вадика послышалось разочарование.
— Конечно, нет! — воскликнул Кирилл. — И как всё было?
— Ну, эти трое ребят опять меня подстерегли на перемене… Стали дразнить и толкать. Один даже попытался ударить…
— А ты что? — насторожился Кирилл.
— Я сделал так, как вы учили, — захлёбываясь от восторга, сообщил Вадик. — Первый приём, помните?
— Да, да…
— Перехватил его руку и надавил, как вы показывали… — продолжал тараторить Вадик. — Он не ожидал, что так будет. Сразу закричал, что ему больно, ну я и отпустил…