Ему, видите ли, кажется! Умник! А вдруг он прав, и тут я перемудрила?

— Но у него пока нет ярко выраженных интересов, — продолжала оправдываться я. — Вадику нравится всё сложное…

— Конечно, вам решать, Алина Георгиевна… — примирительно проговорил Кирилл. — Это же ваш сын.

«Не мой, а наш!» — чуть не слетело у меня с языка, но я успела его прикусить. Зачем говорить? Всё равно он не поверит, и ситуация может сильно осложниться. А так работает себе человек спокойно и ни о чём постороннем не думает. Но мой Вадька как же? Я ведь должна предъявить ему хоть какого-то отца! А тут не какой-то, а самый что ни на есть настоящий. И вроде бы даже не поганый. М-да…

— А можно я задам вам не совсем удобные вопросы? — спросила я, решив сменить тему разговора.

— Конечно, — кивнул Кирилл. — Какие угодно.

— Почему вы расстались с вашим партнёром по бизнесу? — коварно поинтересовалась я.

В конце концов, мне хотелось знать, что там у них случилось.

— Всё до безобразия банально, — ответил Кирилл не моргнув глазом. — Он стал уводить со счёта наши общие деньги. Проще говоря, у меня подворовывать. Как я мог с ним работать дальше? И обнаружил это дело совершенно случайно. До тех пор ему полностью доверял. Мы были знакомы много лет.

— Да уж, — глубокомысленно заметила я. — Деньги портят людей. Иной раз такое выкинут, что никогда бы не предположил…

— Это-то и есть самое обидное… — с грустью проговорил Кирилл. — Ты думаешь, рядом с тобой лучший друг, и доверяешь ему как себе самому… А выходит, никому нельзя верить.

— По большому счёту — да, — согласилась я. — Особенно в бизнесе.

— Теперь вот — ни бизнеса, ни друга…

Было видно, что эта тема для него всё ещё довольно болезненна.

— Кирилл, вижу вам неприятно говорить об этом, — в нерешительности заметила я. — А мне-то ведь хотелось задать вам ещё один щекотливый вопрос. Можно?

— Да без проблем, — улыбнулся он. — Вам всё можно.

Да? Ну и новость! Не знала. Почему это я у него на таком особом положении?

— Сразу скажу — если не хотите, то не отвечайте… — поспешно проговорила я.

— Прямо заинтриговали… — улыбнулся он. — Даже самому любопытно.

— Почему вы не общаетесь с отцом? — наконец, спросила я, понимая, что это не очень приличный вопрос.

Мне что за дело? Кирилл имеет полное право ничего не говорить. Тот сразу стал серьёзным, даже как-то сник. И я смущённо заёрзала на стуле. Вот, поставила человека в неловкое положение. А всё моё неуёмное любопытство!

— Кирилл, забудем… — махнула я рукой. — Извините за бестактный вопрос.

— Да не страшно, — он поднял на меня глаза, и в них читалась боль. — Просто я никому об этом не рассказывал, потому что приятного мало, одна обида. И всегда носил её в себе.

— Что же произошло? — осторожно спросила я. — Будьте уверены, эта информация останется между нами.

— Я знаю… Опять же, ничего особенного. Но это банально, когда касается других, а когда лично тебя… — он немного помедлил. — Просто отец бросил нас с мамой много лет назад. Я ещё был маленьким, мало что понимал. Помню только, что мама часто плакала украдкой, и мне, конечно, не объясняла причины, а потом отец вдруг стал собирать вещи и ушёл. Больше я его не видел. Он тогда ещё не был никаким олигархом. Кажется, работал главным инженером на нефтеперерабатывающем заводе.

— Они с вашей мамой поссорились? — уточнила я.

— Конечно! — горько усмехнулся Кирилл. — Как было не поссориться, если муж ходил на сторону… Связался с молоденькой секретаршей, а та оказалась девицей не промах. Вцепилась в него мёртвой хваткой. Это мама мне потом рассказала, когда я вырос и стал спрашивать, где отец. Она у меня человек интеллигентный, не стала бы интриговать, чтобы вернуть мужа в семью…

— Ну, другая семья — это, действительно, дело распространённое… — заметила я. — Но вы-то оставались его сыном. Почему же он с вами не общался?

— Мама пару раз переступила через себя и позвонила ему, чтобы напомнить о моём существовании, — понурив голову, сказал Кирилл. — Но, похоже, его новая жена потребовала порвать все связи с прошлым.

— Даже с сыном? — тихо спросила я.

— Выходит, что так… А потом ему, вообще, стало ни до чего. Он резко пошёл в гору, а о нас, видно, и думать забыл.

— Трудно было? — сочувственно спросила я.

И почему-то сразу подумала о Вадьке. Нет, у него, конечно, всё есть, даже более чем. Но ведь тоже растёт без отца. Достаточно сейчас заглянуть в грустные глаза Кирилла, чтобы представить, какими будут глаза Вадьки лет через двадцать-двадцать пять. Говорят, дети из неполных семей на всю жизнь ранены душой. И никакими деньгами этого не исправишь.

— Да, трудно, — признался Кирилл. — Мама, как могла, билась на двух работах, чтобы я ни в чём не нуждался. Но скоро стал понимать, что ей непросто. И рано начал подрабатывать, где мог.

— А школа, университет? — сочувственно спросила я.

— Успевал как-то… — доверительно сообщил мне Кирилл. — В университет сам поступил, на бюджетный…

— И окончили его с отличием! — с нескрываемой гордостью напомнила я, словно это была моя заслуга.

— Есть такое… — смущённо улыбнулся Кирилл.