Стоп. Зачем это? Какое мне дело до вкусов Кирилла? Я что, собираюсь ему понравиться? Чушь, бред, ерунда. Этого совсем не надо. Или всё-таки надо?

Я решительно направилась к двери и с раздражением её захлопнула. Успела заметить, как улыбка сбежала с лиц этих двоих. Небось, подумали — разозлилась старая мегера, даже в праздник не может оставить людей в покое. Ну и пусть думают, что хотят! Меня это не колышет ни разу.

А розы лежали тут же — шикарный букет в красивой упаковке. Как его умудрились завернуть? Впору бы в корзину поставить. «Миллион, миллион, миллион алых роз…» — завертелась у меня в голове старая песенка. Похоже, сегодня опять с работой ничего толкового не получится. Надо хоть ведро для роз поискать. Как ни странно, оно нашлось в маленькой кладовке, так что и уборщицу не пришлось беспокоить.

Я его сполоснула и наполнила водой, а потом стала перебирать розы. Ну и шипы у них! Пару раз больно укололась, но всё равно брала стебли в руки с удовольствием. Может, я ошибаюсь насчёт того, что не люблю цветы? И всё как раз наоборот? Просто мне их толком никто не дарил. Стас в период нашего бурного романа забывал, да и не до того нам было. Колян делал это чрезвычайно редко и, в основном, формально. А больше и не от кого было их получать.

По-хорошему эти розы надо бы подержать в ванне с холодной водой и только потом ставить. Но тут ванны, понятное дело, не наблюдалось, да и я ни под каким видом не стала бы этим заниматься. Ещё чего! Как будто у меня других забот нет. Теперь куча роз удобно разместилась в ведре. На шкаф я его явно не смогу отправить, при всём своём желании. Даже если эти милые цветочки будут отвлекать от работы. Кстати, оттуда мне продолжала подмигивать мимоза, которую я убрала с глаз долой. Она уже немного потускнела, но всё ещё держалась молодцом. Не выбросила я её, руки не дошли. И скоро она превратится в импровизированный гербарий. Ну и ладно. Не мешает ведь, пусть пока стоит.

А после праздников мне пришлось обратиться к Кириллу с деликатной просьбой. Я думала-думала, стоит ли это делать, но ничего другого надумать не смогла. Мой Вадька уже ходил в первый класс. Я решила определить его не в частное элитное заведение, а в районную спецшколу, чтобы он лучше адаптировался в обществе. Нет, она считалась очень хорошей и даже с углублённым изучением английского языка. Плюс детям, если они захотят, разрешалось позже выбрать второй язык. А Вадька ждать не пожелал и сразу же выбрал себе японский, представляете? Почему японский? Где он его слышал? Не знаю. Наверное, в интернете вычитал. Но факт остаётся фактом — мой сын твёрдо решил изучать японский язык.

— Мне это интересно, — заявил он. — Хочу узнать, почему там такие картинки, и что они означают.

— Ты имеешь в виду иероглифы? — спросила я.

Он кивнул.

— Но это очень сложный язык, — попыталась я его отговорить. — Для понимания европейским человеком. И культура там совсем другая.

— Вот и хорошо, — живо откликнулся Вадька. — Я люблю, когда сложно.

Что правда, то правда. Как говорится, мы не ищем лёгких путей. Все нормальные люди стараются упростить себе жизнь, а для нас, наоборот, самый кайф, когда всё сложно и запутано.

— Это потому, что у вас необычный одарённый ребёнок, — однажды поделилась со мной наша няня Ольга Семёновна. — Такие дети любят решать трудные задачи и преодолевать препятствия… Им чем сложнее, тем интереснее.

О господи! Никак не привыкну к тому, что сын у меня отличается от других детей. Ведь придётся с этим что-то делать — развивать его, искать учителей и всё прочее. Сама-то я стандартная тётка, вот в чём дело! Для начала решила подыскать Вадьке школу с хорошей репутацией, но обычную, не суперзаумную. Пусть попробует. Надо же с чего-то начинать. А там посмотрим. Он ещё слишком мал, чтобы понять, к чему у него наибольшая склонность. Пока проявляет интерес ко всему, но, главное, любит учиться и узнавать новое.

— Так в твоей школе, наверное, не преподают японский язык, — продолжала я спорить с сыном. — Просто не смогут найти учителя.

Но, как ни странно, учитель нашёлся. То ли Вадька их обаял, то ли директор с завучем удивились необычному пожеланию этого маленького умника, но пригласили переводчика, который по совместительству давал уроки японского языка. Он приходил в школу два раза в неделю и вёл факультативные занятия. Кстати, нашлось ещё две девочки постарше, которые тоже ходили на эти занятия.

В школе Вадьке понравилось, хотя, по идее, должно быть наоборот. Он ведь никогда не посещал детских учреждений. Но мой сын и в этом оказался весьма оригинальным — ходил с удовольствием. Вот только в последнее время я стала замечать, что он как-то сник и напрягся.

— Вадь, что случилось? — попыталась я его расспросить. — Почему ты такой кислый?

— Всё нормально, — был мне ответ.

Но я-то чувствую, что это не так. Оценки у него все отличные, учителя не жаловались — значит, что-то другое.

— Может, тебя кто-то обидел? — опять спросила я и, видимо, попала в точку.

Вадька вдруг сжался и вскинул на меня испуганные глаза.

— Нет, мам, всё хорошо, — снова последовал ответ.

«Надо будет срочно сходить в школу и разузнать, что там и как», — решила я. Но на работе случился завал — мы открывали новые точки, а это всегда поначалу бывает нервно. И вдруг в один из дней мой сын явился после занятий с синяком на щеке.

— Это что такое? — всполошилась я. — Тебя что, кто-то ударил?