Стараюсь уделить время каждой, но сколько их? Около пятидесяти, некоторых словно впервые вижу. Пока Камила моя фаворитка, и на других даже смотреть не хочется. Но сегодня, наверное, я всё же выберу Миранду. Пышногрудая рыжая красавица, никто лучше неё не делает минет. Сегодня я устал и не способен на подвиги, отложу Камилу на завтра.

Алекса

Я вернулась домой и была неспокойна. Постаралась уложить дочь, но она развеселилась от переизбытка новых эмоций и ни в какую не хотела спать. Я и сама не могла долго заснуть. Не верила Адамаску ни на грамм и чувствовала себя мышкой в руках кошки, которая отпустила на мгновение, чтобы опять забрать в свои когти в совершенно неподходящий момент. Верить ему или нет? Но в одном он абсолютно прав, врать я никогда не умела. Поэтому, может, и действительно, лучше даже не пытаться.

За окном был привычный розоватый свет ночи. Почему-то опять вспомнился дом на Земле, дивная красота того мира. Хоть бы взглянуть на него во сне. За всё время, проведённое здесь, я не видела снов. Ни кошмаров, ни хороших. Это удивительно, раньше каждую ночь были разноцветные сновидения, и частенько я их запоминала. Тут ничего не снится или не помню. Видно, и правда умерла какая-то часть меня.

Прошло семь лет:-(

Алекса

Смотрела на своё отражение в зеркале. Пробежалась по наряду, макияжу, взгляд застыл на лице. Я, в общем-то, не сильно изменилась за последние годы. И только лишь глаза выдают, что мне уже не двадцать, и даже не двадцать пять.

Из рассуждений меня вырвал голос Ады. Она стояла рядышком, вцепившись в мой подол, и заворожённо рассматривала новое платье.

— Мамочка, какая ты красивая!

Я обняла мягонький комочек счастья и поцеловала. Нет ничего прекраснее детей, в них весь смысл жизни.

Бесцеремонно открылась дверь, и вошёл Адамаск.

— Ты готова? — рявкнул он недовольным голосом, игнорируя дочь, которая стояла рядом. От неожиданности девочка прижалась ко мне ещё больше. Она всегда боялась Адамаска. На сто процентов маменькина дочка, что, конечно, его жутко раздражало. Ведь он возлагал на неё такие надежды! Думал, она станет второй Дамале или даже лучше. А всё вышло наоборот. Ада была стеснительной, по-детски трусливой, застенчивой, неразговорчивой девочкой и никакими незаурядными способностями не обладала. Не воспринимала отца и боялась его как огня.

К моему счастью, на этом неудачном опыте он и поставил точку. Фантазии превратить меня в инкубатор и наплодить девочек его покинули. Визиты стали редкими, и вскоре он почти не появлялся у меня, контактировал исключительно с ребёнком.

Тут выбежала Дамале, с наполовину застёгнутым платьем, и с разбега запрыгнула на отца. Он сразу изменился в лице.

— Привет, милая. Как дела?

Всегда поражалась тому, что Адамаск способен на любовь, но рядом с дочерью он кардинально менялся, и от деспота и тирана ничего не оставалось.

— Я очень соскучилась. Где ты так долго был?

— Два дня! Это долго? Дела государственной важности.

— Ясно, — уныло ответила девочка.

— Но сегодня мы повеселимся! Ты готова?

Дамале закивала и обняла его.

— Иди закончи свой наряд, я тебя жду.

Дочь заторопилась и скрылась за дверью. Поймав мой взгляд, Адамаск сказал:

— Зря ты пренебрегаешь услугами «мастеров молодости», возраст тебя совсем не красит.

Я молчала. Это в порядке вещей, что при виде меня он постоянно говорит что-то неприятное в надежде, что сорвусь. Но мне уже всё равно, как я выгляжу, давным-давно. И иногда хочется побыстрее состариться, чтобы он даже смотреть на меня не мог.

— Может, тогда пора отменять этот «двойной день рождения», чтобы я не позорила тебя?

Он смотрел уже недовольно. Но ведь сам же хотел, чтобы я отреагировала. Надеялась, что он совсем разозлится и запретит идти на праздник. Но, конечно, нет. Адамаск прекрасно знает, что для меня это самое большое наказание. Сидеть рядом, строить из себя преданную жену и всем улыбаться.

Последние три года Адамаск празднует двойной день рождения. Очередная его причуда. Вспомнил, что подарил мне жизнь именно в этот день, и ему показалось забавным такое стечение обстоятельств. Теперь это наш извращённый «семейный праздник». Он, конечно, и понятия не имеет, что такое нормальная семья, но всё же его больной мозг тоже стремится к сплочению. Только всё не к месту и не ко времени. Дамале — любимица, и если бы не она, то от меня давно бы избавились. Адамаск меня ненавидит за то, что он для меня не предмет обожания, как для всех. Ведь они прошли долгий путь, для того чтобы быть в числе избранных, только меня взяли силой. Да будь такая возможность, я бы, не задумываясь, убила этого человека без всякого сожаления.

Чем больше я его узнаю, тем больше поражаюсь его чудовищности, хладнокровности и абсолютной беспринципности. Он очень сложный человек, и даже просто находиться с ним неимоверно тяжело. Когда Дамале исполнилось три года, он был настолько поражён ею, что решил: нам несомненно нужна ещё одна дочь. Так появилась Ада. Она стала самым большим разочарованием отца. Захарий всё сделал, как в прошлый раз, — и перелил кровь в тот же день, и проводил те же манипуляции, но ничего не вышло.

Дамале же в семь лет очень опережала своих сверстников в развитии, была проницательной, общительной и смелой. В три года у неё открылся дар — она могла читать мысли людей, всех, кроме своих родителей. Адамаск никому не выдавал этот секрет, и весь дворец был в недоумении, почему Дамале так любима отцом. Ведь она девочка! А женщина — это почти неполноценный человек!