— Если коротко, у меня есть пленница, и она отказывается есть и пить. Устроила бунт и хочет умереть.

Старик удивлённо посмотрел на меня, а потом улыбнулся.

— А она нужна тебе живой и здоровой? И ты даже не представляешь, как выполнить и то, и другое?

Он смеялся. Не понимаю, что в этом весёлого.

— Да.

— А зачем?

— Слишком много вопросов для одного дня.

Он вздохнул:

— Сейчас подумаем.

Фахт с минуту размышлял и выдал:

— А у меня есть план.

Я с недоверием смотрел на него. Глаза старика горели заговорщическим огоньком.

— Выкладывай, — нехотя сказал я. Не люблю просить о помощи, от этого меня выворачивает всего наизнанку.

— План прост. Подсели меня к ней, будто я пленный. В общем, так оно и есть. А я уж там её буду убеждать не делать глупости.

Идея хорошая. Было только одно но, я должен безгранично доверять Фахту, чтобы он не выдал какой-нибудь лишней информации. Он слишком много всего знал.

— Неплохая мысль, и в твоём даре убеждения я совершенно не сомневаюсь. Но вот только как у тебя с языком, на котором она говорит?

— Я же собирался остаться на Земле… Разберусь, не переживай.

— Пока подожду денёк, вдруг она одумается.

— Как хочешь, если что, я всегда готов тебе помочь.

Он развернулся и спокойно ушёл в свой угол, не доставая меня разговорами. Я же прилип к монитору и следил за каждым движением.

Алекса оказалась очень упрямой и действительно не притрагивалась к еде и воде вторые сутки. Я уже переживал за неё. Что она творит? Разве так поступают молодые девушки?

— Фахт, я готов воспользоваться твоим предложением. У меня к тебе только одна просьба, ты ничего про меня ей не рассказывай. Хорошо?

— Хорошо, — будничным тоном сказал старик и сразу отправился к комнате с девушкой.

У входа я грубо затолкал его внутрь. Прокричал угрожающее фразу на местном языке. Закрыл дверь и сразу принялся наблюдать.

Алекса

На самом деле уже очень хотелось есть, и решительности во мне поубавилось. Но признавать своё поражение было неприятно. Знала, в камере за мной постоянно наблюдают. Лежала и думала, как с достоинством выйти из этой ситуации и не показать, что я бросаю слова на ветер. Услышала звук открывающейся двери.

Приподнялась, чтобы рассмотреть того, кто держит меня в заточении, но его было не видно, только слышно. Нового жильца камеры он сопроводил грозными ругательствами на непонятном мне языке. Вошёл пожилой человек, одетый в льняную рясу, будто он какой-то монах. Дверь закрылась, а он стал осматриваться.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — печально сказал он.

А я удивилась, что он меня понимает.

Искал куда сесть. Я ему предложила место рядом с собой.

— Хотите ложитесь, вы, наверное, устали.

Сама сползла на пол и расположилась там. После даже не такой уж длительной голодовки у меня кружилась голова и я стала слабее. Рядом стояла еда. Интересно, что там? Встала и пошла к оставленной коробке с едой, чтобы предложить её старику. Дойти не смогла, в глазах потемнело, и я медленно опустилась вниз. Лёжа, чувствовала себя гораздо лучше. Кровь шумела в ушах, словно нахожусь рядом с водопадом. Решила никуда не ходить. Лучше отдохну.

Почти сразу увидела над собой тревожное лицо старика. Он участливо спросил:

— Что с тобой, деточка? Тебя тут мучают?

Я молчала, не знала, как ответить.

— Сейчас я тебе дам воды.

Он побрызгал на меня водой, приподнял и дал выпить. Я не сопротивлялась.

— Ты давно ела?

— Не помню. Но сутки точно ничего не ела.

— А почему? Тебя что, не кормят?

— Не хочу доставаться им живой.

— Деточка, как тебя зовут?

— Алекса.

— Так вот, Алекса. Ты меня прости, но это глупость полнейшая, ибо есть очень много способов поддерживать твою жизнь без твоего желания. И поверь, они не такие приятные, как поглощение пищи. Поэтому если это единственная причина, по которой ты отказываешься от еды, то брось эту затею.

А он прав, этот старик. Ведь меня можно посадить на искусственное питание, на крайняк, всандалить витаминов и прочей дряни, и, худо-бедно, я доберусь до пункта назначения. Я ушла в раздумья, и по многозначительному молчанию старик понял, что пора меня накормить. Он первый добрался до загадочной коробки с едой, о которой я мечтала последние сутки, и мы дружно принялись поглощать то, что нам оставили.

Григориан

Уже минут через двадцать они сидели и дружно ели, живо о чём-то беседовали, будто и не пленники вовсе. Вот это старик! Я был искренне ему благодарен. Теперь можно расслабиться. К тому же через него можно передавать информацию и самому не светиться. Всё складывалось как нельзя лучше.