Он взял моё лицо в свои ладони. Я отошла и даже не хотела, чтобы он смотрел на меня.

— Я уже не двадцатилетняя девочка, мне сегодня исполнилось двадцать восемь лет. За это время я сильно изменилась, и от прежней Алексы ничего не осталось. Ты не знаешь…

Я сама взяла его за руку, чтобы он почувствовал, что она по температуре такая же, как его.

— Мы с Адамаском теперь связаны ещё и одной кровью. Он всю жизнь будет меня преследовать, мне от него никуда не деться. И ты в конце концов поймёшь, что всё зря затеял.

— Меня всё устраивает и глубоко наплевать на твою кровь. Я жить без тебя не могу, ты это понимаешь?

Он крепко сжимал мою руку, словно боялся, что я ускользну.

— Отпусти и забудь. Мне отсюда никогда не выбраться, я смирилась.

— Что ты мне говоришь?! Это какой-то бред. Очень жаль, что нет возможности тебя опять погрузить на корабль в принудительном порядке. Я бы обязательно это сделал снова.

Алекса, я прошу, не усложняй нам с Арсаном жизнь, поверь, нам и так последний год было непросто. Мы провернули нереальное дело, ты не представляешь, чего нам это стоило. И всё шло как по маслу…

Я аккуратно забрала свою руку и стала отходить всё дальше и дальше маленькими шажками, чтобы вырваться из этого внезапно навалившегося безумия.

— Я не могу, — повторяла я, стараясь передать ему своё состояние души, в надежде, что он перестанет меня терзать и услышит. Пыталась объяснить: — У меня две дочки, Ада, ей всего три года, и Дамале, ей восемь лет. Они не смогут выжить в этом мире без меня, а я не буду там счастлива без них.

— Мы потом их заберём.

— Через восемь лет? Они забудут, как меня зовут, и не думаю, что дело выгорит второй раз.

Григориан закрывал уши руками и жутко злился. Ностальгия неприятными воспоминаниями врывалась в мои мысли, сцены былых выяснений отношений стояли перед глазами.

— Ничего не хочу слушать.

— Не подходи, а то закричу. Я приняла решение и прошу уважать мой выбор.

Григориан подошёл опять ко мне, не намереваясь отступать. Сил у меня совсем не осталось. Мне нужна была помощь.

— Охрана! — как можно громче закричала я. Увидела в глазах напротив одновременно ужас и бессилие.

Охранник вошёл.

— Проводите, пожалуйста, молодого человека, он хочет покинуть дворец.

Я молилась о том, чтобы он не начал протестовать и спокойно вернулся домой, к нашему сыну, моему отцу и они продолжили свою счастливую жизнь на Земле.

Григориан услышал мои молитвы и нашёл в себе силы поступить здраво. Без лишних возражений они со следопытом вышли из комнаты.

Я сразу же последовала за ним и в сопровождении охранника направилась к себе. На автомате разделась, умылась, всё ещё уверенная в своей правоте. Но уже когда подошла к кровати, вся горечь принятого решения вылилась на меня. Теперь я окончательно себя похоронила заживо…

Григориан

Я был растерян. В самый неожиданный момент всё пошло не по плану. Весь смысл столь тяжёлого возвращения был потерян. Проклинал Адамаска и ненавидел его, как только мог. Такие люди не должны жить!

Убью во что бы то ни стало!

Он всё же разрушил мою жизнь. Значит, у меня осталось единственное дело, которое не завершил.

За год я стал умнее, словно прожил всю жизнь заново, и больше не стал делать необдуманных поступков сгоряча. Расплату с Адамаском надо продумать, иначе всё закончится, не начавшись. Вернулись с Киром на Землю с пустыми руками.

Немного переживал. Я так давно был в кабинете Адамаска, что боялся промахнуться. Сконцентрировался, надел медальон и попал туда, куда нужно.

Менять облик больше одного раза за сутки было нельзя, поэтому был в истинном обличье.

Быстро вошёл и знал: у меня не больше пяти минут, а может, и меньше, вести длинные беседы был не намерен. Говорить нам не о чем, я просто сделаю то, что умею делать лучше всего. Убью его.

Адамаск просто смотрел на меня, и по его лицу было не понять, о чём он думает. Но не сомневался, в голове у него уже выстроился целый план, как от меня избавиться. Я дал рассмотреть себя лишь мгновение, чтобы не было сомнений в том, кто я такой, затем резко направился к нему.

— Ты опоздал! Лет так на восемь! — сказал он намеренно лениво-равнодушно, собираясь меня отвлечь беседой.

— Я не опоздал. Как раз вовремя, ты уже почти дряхлый старик, и пора тебе в мир иной.

— Даже моя смерть ничего не изменит, нас с ней теперь связывает гораздо больше, чем ты думаешь. Зайди в комнату рядом с её и сам увидишь. Две прекрасные девочки, они мои.

Я проткнул ему горло, чтобы он не смел больше произнести ни слова. Кровь хлынула рекой. Вот так, даже не встретив сопротивления, я решил главную проблему. Равнодушно смотрел, как в последних предсмертных конвульсиях умирает мой бывший друг. И большего удовольствия от убийства я не получал раньше.