Улла побледнела, а голос её стал тихим:

– Но мы выше этих людей.

Брови Скалля в изумлении вздёрнулись. Он просто не поверил своим ушам.

– Без меня ты была бы давно мертва. И ещё можешь умереть.

Это была настоящая угроза. Такая, которую Улла ещё никогда не получала в своей жизни. Ощутив неприкрытое предостережение в голосе конунга, Улла смягчила тон:

– Я услышала тебя, конунг. И впредь постараюсь не совершать подобной ошибки. Но ты должен понимать всю серьёзность нашего положения. Конечно, я могу до хрипоты кричать в серое небо, но даже с моим сильным голосом этого будет слишком мало…

– Если стоит выбор между человеческой жертвой и криком в небо, то начинай кричать прямо сейчас! – повысил Скалль свой голос.

Улла поджала губы и замолчала, испуганно дрогнули её колени. Пусть ранее ей казалось, что она способна повлиять на решения конунга, то теперь вдруг ощутила, что шансов у неё мало. Пока.

Стоило ему лишь слегка повысить тон, как скалы их фьорда вздрогнули от гнева, таящегося в этом человеке.

Скалль долго смотрел на вёльву, стараясь убедиться, что она поняла его слова и усвоила. Конечно же, ему не хотелось бы вновь возвращаться к этому разговору. И когда Улла кивнула и опустила свой взгляд, он наконец убедился, что сейчас разговор окончен. А после он в полном молчании с Торгни, что смел больше никак выразить свои мысли, вынес тело несчастного убийцы в рассветные сумерки.

Улла сбежала сразу, как только её стражники скрылись из глаз. Она незаметной тенью прокралась мимо домов. Тонкий лёд трескался под её ногами. Неизвестно каким чудом Улла не разбудила даже собак. Весь Скогли спал. Спокойно ли, после всего, что свершилось прошлым вечером? Сейчас, этим серым утром, когда даже самые испуганные уснули от усталости, Улла сравнила наступившую тишину с той, что бывает перед бурей.

Остановившись на широкой дороге, Улла отчетливо увидела пустующий берег и жалкие разбросанные по дну драккары.

Откинув капюшон, она подняла голову и стала всматриваться в небо. Когда солнце, встающее за ее спиной, осветило горизонт, Улла сразу увидела огромные фигуры Тора и Ёрмунганда. Теперь она могла разглядеть их более отчетливо, чем ранним утром. Тор и змей двигались так медленно, что, казалось, они находятся в чём-то вязком

Бог занёс свой молот над змеем, чтобы обрушить удар на его голову, а Ёрмунганд начал отклонять свою массивную морду в сторону. Это тянулось словно целую вечность, заставив Уллу задуматься. Как и многие другие люди, наблюдавшие за неторопливым сражением, она отчётливо осознала скоротечность жизни людей по сравнению с каждым мигом жизни богов. Люди стремились жить, мыслить, любить, создавать, разрушать и умирать так быстро, что боги, наверное, успевали только зевнуть.

Земля под ногами содрогнулась – это Тор опустил свой молот на одно из мощных колец, в которые свернулось тело мирового змея. Горы затряслись. Улла вздохнула и огляделась. На дорогах никого не было, только на причалах сидели или спали уставшие люди, наблюдавшие за последним сражением Громовержца. Дожидаться, когда все начнут выходить из своих домов Улла не собиралась, ей наоборот очень хотелось остаться одной и скрыться от пристальных глаз. Она быстро зашагала по дороге, петляя между домов.

Вскоре Улла прижалась спиной к холодной стене конюшни, убедившись, что поблизости никого. Ей не давали покоя слова конунга. Люди не знали, что именно она предсказала им рагнарёк! Раньше это спасало ее от смерти, но теперь казалось огромной ошибкой.

Интересно, смогла бы Улла избежать смерти, если бы призналась Лейву в своих видениях раньше?

Достаточно ли он был ею очарован, чтобы сохранить жизнь?

Улле казалось, что с появлением Скалля всё сразу изменится. Она воображала, что он явится к ней словно герой. Что она станет частью его величайшего похода, его правой рукой и голосом богов. Люди упадут на колени, признав её власть и силу.

Но всё случилось иначе. Улла ломала голову, как ей теперь убедить Тора помочь людям, чтобы те всё-таки упали перед ней на колени. Три года она глушила каждый звук, доносившийся до неё от богов. Не прислушивалась к ним должным образом, отмахивалась, как от наваждения. Улла ждала подходящего момента, но все её силы ушли на придумывание плана, как заманить Скалля в город. Что делать потом, она не знала.

– Боги, подайте знак, - застонала Улла, зажмурившись.

Как было бы здорово прямо сейчас получить ответ. Чтобы Один в длинном одеянии и с двумя воронами вышел прямо к ней, утопая ногами в грязи, и указал бы пальцем на верную дорогу. Вот так просто. И понятно.

Но на улицах было пусто.

Какое-то время Улла ещё ждала знака судьбы, но боги были очень заняты, поэтому никто из них не откликнулся. Наверняка даже бедным норнам, плетущим нити жизней, сейчас было не до своих обязанностей. У людей оставались только те судьбы и знаки богов, которые были предрешены давным-давно. Надеяться на что-то ещё не стоило.

И всё-таки на свободе думалось легче. Улла прижалась щекой к промёрзшему дереву стены, уставившись на соседний дом. Там жила старая Дорта с двумя своими дочерьми и приёмным сыном Бласи, мальчиком, чьи родители умерли от тяжелой болезни несколько зим назад во время эпидемии[НГ1] , охватившей Скогли. Улла вспоминала, как мать каждую ночью взывала к богам, её ритуальный огонь не переставал гореть, но его было слишком мало. Люди отдавали жертвы, надеясь, что боги вернут им родных. Но тогда боги ответили не многим.