Торгни закатил глаза. Он очень хорошо знал своего друга, знал его с самого детства, поэтому не сомневался: Скаллю нравится высокомерие дерзкой девчонки. По большому счету именно из-за высокомерия самого конунга они оказались в Скогли, который вполне могли оставить позади. И пока его друг не наиграется с Уллой, они не двинутся дальше.

Скалль подошел к девушке медленными шагами и поднял ее лицо к себе, поддев подбородок двумя пальцами. Улла повиновалась, и их глаза встретились.

– И как ты собираешься провести ритуал? – спросил он.

Улла сощурилась:

– Принесу богам великую жертву. Как думаешь, кто-то из твоих людей согласится стать ею?

– Что? – вздрогнул Торгни.

«Этого еще не хватало![НГ1] » - раздражённо подумал он.

Улла улыбнулась уголком рта, а Скалль молча смотрел на нее. Возможно, он обдумывал её слова, взвешивая на мысленных весах все «за» и «против». Своей паузой он вводил друга в настоящий ужас. Пусть Торгни и был уверен, что Скалль действительно гораздо умнее его самого, но очень часто всё-таки сомневался в его здравомыслии.

Улла же старалась скрывать довольную улыбку. О, как она важна! Как она сильна! Она может управлять мужчинами, конунгами, народами и богами. В ней нуждался весь Мидгард, а Асгард навострил уши, чтобы слушать её слова. От собственного величия у вёльвы крутило живот. Всё, что она задумывала, сбывалось. И ей всё сходило с рук.

Она сможет принести в жертву хоть весь Скогли с его мерзкими людьми, тощими овцами и холодными домами. Если захочет.

– О, брат… - взмолился Торгни, надеясь, что Скалль не пойдёт на поводу у девчонки так же, как и Лейв. Так же, как он сам мог легко ей довериться. Но Скалль обязан был сопротивляться. Ради их будущего!

– Убить одного даже ради всего человечества – не выход, - вздохнул Скалль наконец.

– Разве ты никогда не слышал об Упсале?
– кровожадно улыбнулась Улла. – Ради своих богов они принесли в жертву в священной роще семьдесят два живых существа.

– Семьдесят два человека? – ужаснулся Торгни.

– Людей в том числе, - Улла всё ещё улыбалась кровожадно и жестоко. – А ещё коней, быков, псов. В основном самцов.

– Ты как будто не очень умна, – хмыкнул Скалль, и Улла вспыхнула гневом. Её улыбка сразу пропала.

– Но очень опасна, - сквозь зубы произнес Торгни. – Скалль, ты ведь не позволишь ей сделать это? – выдохнул он, привлекая внимание.

Но конунг взглянул на друга своим хмурым взглядом, осуждая его за такое предположение.

– Разве ты считаешь, что я могу пойти на такое? – спросил он.

Торгни даже не подумал стыдиться своих мыслей. Он думал, что конунг и правда может на это пойти.

– Я считаю, что ты падок на знаки богов, - фыркнул Торгни, а Улла сощурилась, запоминая эти слова. – И можешь повести себя безрассудно, думая, что боги хотят от тебя именно этого. Как, например, причина, по которой мы оказались в Скогли.

Скалль промолчал и сдержанно улыбнулся. Вернув взгляд к лицу Уллы, он медленно объяснил ей:

– Мой верный друг думает, что я выжил из ума, - он закатил глаза и помолчал какое-то время.
– Я буду очень долго скорбеть о смерти ярла Лейва. И о смерти всех, кто выбрал её вместо того, чтобы присоединиться к моему походу. Многие люди, Улла Веульвдоттир, - он повернулся к Торгни и обратился к нему тоже: - и мой дорогой Торгни Бергторсон, обязательно умрут ещё до того, как море замёрзнет. В сражении или в своих постелях, от голода или холода, - он отвернулся от неё. Руки его сжались в кулаки, он переводил взгляд с Торгни на Уллу. – Всех нам не спасти - такова воля богов. Это предначертано судьбой, но в моей воле всё ещё поступать правильно, - он посмотрел на Уллу с осуждением. – И я не принесу в жертву человека. Одного или сотню. Люди очень важны, вёльва.

Улла задумчиво пожевала губами. Было заметно, что речь конунга не затронула ничего в её душе. Скрестив руки на груди, девушка одними глазами указала на тело, лежащее всё ещё в ворохе лохмотьев.

– Ты прав в том, что люди умирают. Так или иначе, что уж тут поделать, - она хладнокровно пожала плечами. – Но так пусть делают это во имя великой цели. Чтобы мы жили. Чтобы боги услышали нас и направили. Их жизни стоят этих целей.

Она увидела, как конунг Скалль сглотнул. Коротко и нервно. Можно было допустить, что это страх перед её настойчивостью и жестокостью, но ей вдруг захотелось думать, что это осознание её правоты. Как было бы здорово, если бы она легко смогла убедить его.

– Я ведь права, - нетерпеливо прошептала девушка, наслаждаясь своими догадками.

Скалль хмыкнул и наклонился ближе к её лицу, а Торгни – Улла заметила это краешком своего глаза – отвёл взгляд и очень тихо кашлянул в кулак. Не зря он сделал это, ведь сейчас Скалль помрачнел, как небо в ненастье, а глаза его погрузились далеко в глазницы. Он выглядел устрашающим. И Торгни не желал смотреть на конунга в гневе. Улла вздрогнула, когда Скалль холодным голосом произнес:

– Это был первый и последний раз, когда ты пыталась управлять мной, вёльва. Ты запомнишь этот момент очень хорошо. И больше никогда не попытаешься поставить меня и себя выше людей.