Травкин сегодня был не так приветлив как обычно. Он сидел за своим рабочим столом с крайне озабоченным видом.

– Утро доброе, Максим Геннадиевич.

Профессор на мгновение оторвал взгляд от монитора компьютера, только для того чтобы посмотреть, кто зашёл.

Пальцы профессора опять забегали по клавиатуре. Его седые волосы не были зачесаны назад как всегда. Голубые глаза потускнели от долгой работы за компом. Кожа на худом вытянутом лице стала желтоватой, и казалось, прибавила ещё морщин. Без изменений остались только усы и небольшая клиновидная бородка профессора, из-за которых собственно и появилось доброе прозвище "Айболит".

– Неважно выглядите шеф. Вы, что, не уходили домой?

– Нет, сегодня нет, - ответил профессор не глядя на Егора.

Мельников зашёл в кабинет.

– Что-то случилось?

Профессор был занят ещё с полминуты, потом уделил внимание своему подчинённому.

– Извините, Егор, надо было ответить моим коллегам из Финляндии и Канады.

– Да, я собственно на минутку, зашёл попрощаться. Мы с Тоней в отпуск уходим, уезжаем. На море поедем.

– В Крым?

– Нет, к отцу, недалеко от Анапы.

Егор уже предвидел, как Травкин сейчас пожелает им хорошего отдыха, пожмет руку и отпустит с Богом.

– Егор, а вы могли бы отложить поездку?

Вопрос профессора обескуражил Мельникова. Он вопросительно посмотрел на шефа, вздернув брови вверх.

– Присядьте Егор.

Профессор указал на стул, а сам поднялся, убрал руки в карманы своего халата, заходил по кабинету взад вперёд, собираясь мыслями.

– Помните, несколько лет назад планету охватила «Трёхнедельная пандемия».

– Болезнь Эммуса? Конечно, помню. Сначала паника, истерика, "леталки" было много. Но мы же её быстро победили. Даже прививать не всех стали. То есть не успели, болезнь сама по себе исчезла.

– Да, да. Именно та самая. Болезнь Эммуса, - профессор остановился, задумался, глядя в пол, потом продолжил:

– Дело в том, что общественности не всё о ней говорили.

– В смысле?

– Так вышло, что обществу сказали, будто это новый вирус, происхождение которого неизвестно. Но это только обществу. Нулевым заражённым был некий Фредерик Эммус, который первым и скончался, труп его сразу исчез, учёный свет к нему не допустили. Тело забрали военные и всё.

– Почему? В смысле, почему всё?

– Кто знает. Я много работал с материалами этой болезни, и я первый предположил, что это не вирус. Это организм, который ведёт себя разумно и только маскируется под вирус. Меня тогда подняли на смех.

Профессор, достал пачку сигарет, потом долго искал зажигалку в карманах, не нашёл, достал спички в столе и закурил.

– Вечно её теряю, - проворчал он.

– Кого?

– Зажигалку. Подарок. Ну да пёс с ней, найдётся. Так вот, как только лихорадку Эммуса победили, - он сделал в воздухе жест кавычек, - в три недели, о ней практически забыли. Но организм, который попал к нам в кровь, не забыл о нас. Он не исчез, не погиб, всё это время он благополучно живёт в нас. Думаю, он изучал наш организм. И вот теперь, кажется готов к действиям.

Егор посмотрел на Травкина мягко сказать с недоверием.

– Вы тоже думаете, что я выжил из ума? Все так думают. Или почти все. Да меня официально отстранили, но есть группа ученых, которые продолжили наблюдение и изучение. И знаете что?

Профессор нервно затушил сигарету в пепельнице на столе.

– Нет, не знаю.

Егор поёрзал на стуле.

– Организм, подчёркиваю, не просто вирус, а разумный организм, за эти годы поселился у девяноста девяти процентов населения планеты Земля! Он овладел человечеством целиком. Понимаете?

– Да, но он же безвреден. И вакцина есть. У людей много разных вирусов, они поселяются в окончаниях нервных клеток и живут там всю жизнь, это не смертельно.

– Но в том-то и дело, что это не вирус, - поправил профессор, - и он начинает действовать! Сразу во всех людях, как по команде.

– Эм... Максим Геннадьевич, - как-то снисходительно начал Егор, - это интересно. Очень. Но, может, вы зря так реагируете? Болезнь побеждена, как и многие другие из разряда пандемий. Даже если и последует вторая волна, в чём лично я сильно сомневаюсь, вакцинацию проведут в жатые сроки.

Профессор плюхнулся на своё кресло.

– Возможно, вы правы Егор. Возможно. Знаете, я в последнее время совсем мало отдыхаю, скорее всего, это сказывается на моей психике. Вы поезжайте, конечно, хорошего вам отдыха.

Егор выдохнул, поднялся со стула.

– Счастливо оставаться, увидимся через две недели.

Егор улыбнулся, сделал лёгкий поклон и вышел из кабинета. Разговор с профессором немного его расстроил, но как только он оказался за пределами завода, негативный осадок улетучился как сон.