– Выбор очевиден, - прокомментировал Мельников, - однозначно тридцать девятый, мой тоже хороший, но эти на порядок точнее бьют.

– Ещё есть пачка печенья и бутылку коньяка!

Парфён поставил пластиковое кресло к столу, и махнул спутников присоединиться к нему.

Тоня с Егором расположились напротив.

– Ну, за знакомство!

Парфён скрутил пробку и протянул бутылку Тоне.

– Стаканчиков не нашёл, уж извините.

Тоня взяла бутылку. Танкист деловито распечатал печенье.

– За знакомство, - Антонина сделала большой глоток напитка, сморщилась, пару раз кашлянула. Парфён протянул печенье. Тоня сделала глубокий вдох.

– Крепкий, зараза, - прохрипела она и передала бутылку Егору.

– За чудесное спасение, - Мельников выдохнул и сделал большой глоток из бутылки. Занюхал тыльной стороной ладошки и передал бутылку Парфёну.

– За спасение, - улыбнулся танкист, сделал пару глотков. Поморщился и закинул в рот сразу пару печенек.

Какое-то время все молчали, первым заговорил Егор.

– Парфён, прости, но твоё лицо мне кажется очень знакомым, не могу только припомнить откуда.

Парфён вздохнул, судя по всему заговорили о наболевшем.

– На войне как на войне, - ответил он, - Малешкин.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Егор, - одно лицо! Это же мой любимый фильм в детстве! Как же я сразу не вспомнил?

– И фамилия у меня Малёшин, - подхватил смех Парфён.

Антонина тоже засмеялась. Они сделали ещё по глотку коньяка в том же порядке.

– Как думаете, что на самом деле вокруг происходит?
– спросил Парфён, отставив бутылку.

– Точно вряд ли кто-то скажет. Информации-то нет никакой, только то, что сами видели. Техника брошена, кругом трупы в разорванной одежде. Оружия очень много расконсервировали. Зачем?

– Не только много старого и почти все новые вывели в поле, - добавил Парфён, - такие действия обычно происходят при вторжении, когда армия слишком мала, чтобы дать отпор внешнему врагу. Мобилизация и поголовное вооружение населения, тогда старые запасы и пригождаются.

– Разве объявляли мобилизацию? – удивился Мельников.

– В том-то и дело, что нет, - подтвердил Малёшин, - и вторжения нет. Трупы есть. И есть странные твари, не похожие на земных существ. Только что-то я ни одной летающей тарелки не заметил, ни одного инопланетного корабля или крейсера. А вы?

– И мы не видели, - согласился Егор.

– Да никто не видел, в этом и диво! Откуда тогда они взялись? Выходит местные.

– В смысле местные? – вмешалась Тоня.

– В смысле, наши, земные. Точно говорю вам, это разработка военных из под контроля вышла, не иначе.

– Откуда трупы более или менее понятно, - вмешался в разговор Егор, - Травкин утверждает, что всех выкосила болезнь Эммуса. Откуда появились серые монстры не совсем понятно. Если честно совсем не понятно. Если даже они плод научно-военных разработок, тогда как они оказались в Москве на МКАДе? Не могли же наши власти организовать экспериментальные лаборатории недалеко от мегаполиса.

Мельников замолчал, не закончив мысль.

– Что это за Травкин? И как болезнь Эммуса могла всех уничтожить, когда мы её благополучно победили? – недоверчиво спросил танкист.

– Есть такой учёный, опальный. Шеф в лаборатории, где мы работали. Он утверждал, что вирус Эммуса никакой не вирус, а живые и вполне даже разумные организмы. И медики их не уничтожили, а только заставили затаиться, чтобы потом нанести единый мощный удар по всему человечеству. Понимаешь?

– Нет, - откровенно признался Малёшин, - скажи тогда Егор, а мы, почему мы живы? Ты, я, Антонина. Мы как бы тоже человечество. А? Я даже прививку не делал от этого Эммуса и ничего. Как это объяснить?

– Не знаю. Ничего пока не могу понять. Трупы, монстры, секретные военные лаборатории, выжившие.

Мельников пожал плечами и скривил губы.

– Хватит уже. У меня от всего этого крыша едет, - зашептала Тоня, - давайте лучше спать. Ещё не известно, какие сюрпризы принесёт завтрашний день.

Егор приобнял её.

– Мы выберемся, обязательно. Увидишь. Заедем к тебе, а потом найдём Травкина. Он башковитый точно всё поймёт.

– И я с вами. Можно? – тревожно спросил Парфён.