Егор плотнее затолкал два ватных шарика в ноздри, чтобы запах тлена не вызвал рвоту. Но рвотный эффект это не убрало, и утренний кофе в доли секунды оказался на полу.

– Фу, - Егор вытер глаза рукавом своей рубахи. Он заметил, что ватный тампон из одной ноздри всё-таки вылетел, но вони, от разлагающейся плоти в квартире не было. Пахло неприятно, чем-то до боли знакомым, немного кисловатым. Егор вытащил второй тампон и втянул воздух полной грудью.

"Странно, - сказал он сам себе, - мне всегда казалось, что труп должен вонять иначе".

Единственное, что действительно дурно пахло, это заплесневевшая закуска.

Егор осмотрел тело. Он конечно не патологоанатом, но то, что мёртвые люди выглядят иначе, знал наверняка.

– Жень, я твой бус возьму, ладно? Тебе он теперь точно ни к чему, а мы с Тонькой хоть с комфортом поедем. Он же у тебя дизельный вроде как? Я с твоего позволения в салоне кое-что переделаю? Хорошо?

Труп Женьки ожидаемо молчал, что вполне сошло за согласие.

– Да, я там ещё тебе двери сломал, достучаться не мог, ты уж не взыщи. Всё равно её сломали бы, когда всё закончиться, хоронить вас придём. Если сами не вымрем. Так что живым надо выжить. Ну, я пойду. Спи спокойно сосед. Друзьями мы, увы, стать не успели, зато соседями были хорошими, Хоть ты пялился на мою Антонину, как кобель. Ладно, это я тебе прощаю. Пойду я.

Егор нашёл ключи от Мерседеса в коридоре на трюмо с зеркалом. Рядом с ключами стояла барсетка, наверняка там были деньги и документы. Егор решил, что сейчас дорожные инспекторы не будут свирепствовать, да и Женька не подаст «в угон», так что он взял только ключи от машины и чеку.

(Чека – Чип-контролер). Чип-контролер стал обязательным аксессуаром совсем недавно и шёл в комплекте только с новыми машинами. На «ЧК» прописывались все данные о машине, владельце, страховке и прочее. Так же «ЧК» мог фиксировать некоторые нарушения правил, неправильная парковка, превышение скорости и всё что можно было отследить с помощью спутников. Все нарушения «ЧК» прописывала на себя и при оформлении страховки или купле продаже авто, выдавала всю информацию в полицию. Некоторые накопившиеся штрафы были подобны взрыву бомбы для бюджета. Потому в народе Чип-контролер прозвали «Чекой». Завести машину без чеки было невозможно. Кроме новых машин чекой были оснащены все машины государственных служб, коммерческий и муниципальный транспорт.

Выломанную дверь приставил на место, облокотив на стену, оставив довольно большую щель, и пошёл к себе.

– Есть авто!
– с порога крикнул Егор.

Тоня вышла из комнаты, было видно по всему, что ей это не нравится.

– И чего ты такая смурная?

– Не знаю Гош, как-то это всё не правильно. Мародёрство это. Воровство. Мне не по себе.

– Нет, Тонечка, это не мародёрство, это новая реальность. Забудь обо всех нравственных и полу нравственных принципах и моралях. Мир рухнул и все порядки, устои рухнули вместе с ним!

– Забыть обо всех моралях? Егор, ты серьёзно! Тогда мы перестанем быть людьми, и будем жить, как варвары, а потом как звери.

– Нет, конечно, не всех, но о морали собственности можно точно забыть. Нас как зверей загнали в клетки, чтобы мы все, благополучно там подохли, иначе трупов на улицах сейчас было бы не пройти не проехать.

Где правительство? Где армия? Нацгвардия? Полиция? Оппозиция? Где те, кто прививались? Их нет. И потом, Тонь, ты, конечно, извини, но еда у нас закончилась. Предлагаешь сходить в магазин и закупить провизии? Не думаю, что на кассе нас встретит весёлая, а главное живая кассир. И что нам делать? Можно поохотиться на собак или голубей, я слышал, что их тоже едят. Можно лечь и умереть с голоду, а можно пойти и взять в магазине пищу и выжить, не убивая бедных животных. Какой вариант более человечный как считаешь?

– Ладно, не кипятись. Мне правда очень сложно принять всё, что происходит, - Тоня слегка покусывала нижнюю губу, - Гоша, у меня есть одна большая просьба.

– Сделаю всё возможное. Обещаю.

– Давай заедем к моим родителям в деревню. Может они выжили, если нет, то хотя бы похороним их по-людски. Тем более это почти по пути.

Лицо Рощиной скуксилось. Она тихо захныкала.

– Не плачь, ты же ничего ещё не знаешь. Обещаю, мы заедем. Обязательно.

Часть 2

г. Радужный

Модернизация микроавтобуса началась с самого утра. Мельников собрал весь инструмент, который был у него дома и отнёс к машине. Через некоторое время из микроавтобуса были демонтированы кресла для пассажиров.

На балконе нашлись листы фанеры, приобретённые когда-то Егором для обшивки оного. Он сделал подпорки на высоту колёсных арок, на них уложил фанеру. Потолок стал ниже, но зато пол ровный. Нишу под фанерой можно было использовать для хранения багажа и всяких нужных штук, пояснил Егор Тоне впоследствии.

Две тумбочки из спальни были прикручены к фанерному полу обычными мебельными уголками, в задней части салона. Получился небольшой столик, на котором можно будет даже что-то приготовить, распахнув задние двери. Удобный матрас заменит кровать. Окна в салоне тонированы, но Егор решил, что шторки добавят уюта.

Антонина тем временем собирала вещи, скорее всего, в Радужный они больше не вернуться, поэтому надо было забрать всё, что сердцу дорого и мило.

Мельников хотел забрать и бензогениратор, но тот никуда не вписывался, к тому же он обещал, сам себе, вернуть его на работу. К вечеру апгрейд салона был закончен. Егор проверил техническое состояние машины, масло в двигателе, антифриз, тормозная жидкость, жидкость в гидроусилителе, давление в шинах, запаска. Вечером он осмотрел бус и остался доволен проделанной за день работой.