— Эти два идиота, — процедил сквозь зубы дядя, — вечно пытаются выслужиться передо мной. Запомнили, что ты связана с Коэном, что тебя нужно достать, а про то, чтобы доставить целой и невредимой забыли.

— При чем тут Люциан?

Бабушка надменно ухмыльнулась. Она прошлась по мне взглядом, а потом пренебрежительно цокнув языком, бросила.

— Ты пошла вся в мать. Такая же простушка.

— Мама, ты устала. — Дункан подал руку матери, приглашая её подняться.

— И правда, в самом деле, я дико устала.

Бабушка поднялась с дивана и медленно маленькими шагами удалилась из комнаты. Дункан развалился на диване, приглашая меня сесть.

— Ты права, мы виделись два дня назад с твоим отцом. Он позвонил мне в отчаянии. Говорил, что задолжал крупную сумму, вляпался по самые яйца. — он говорил это, словно рассказывая скороговорку. — Сказал, что на кону его жизнь и просил, чтобы я дал ему определённую сумму.

— А потом?

— Потом мы разошлись в разные стороны: я сел в машину и уехал домой, а Фрэнк пошёл куда-то в восточном направлении.

— Почему я вам не верю? — Дядя тихо рассмеялся, опуская глаза вниз. — Что смешного?

— Ничего, — он отмахнулся от меня. — Располагайся на втором этаже. Миссис Норрис, проводите нашу гостью. — Мужчина повысил голос, подзывая горничную. Та кивнула и поспешила проводить меня.

Я расположилась в комнате в самом конце коридора. Это была небольшая, но уютная комната. По правде говоря, это была единственная свободная комната. Она была светлой, но при этом ни одного признака женской руки видно не было.

Я оступилась и случайно задела плечом шкаф. Дверка машинально открылась, и оттуда вывалился альбом. Я открыла его. На толстом картоне были приклеены вырезанные из цветной бумаги птицы. Они держали старые фотографии, на которых был изображён маленький мальчик. Пухлые щёчки и озорная улыбка.

— Милый, правда?

Я вздрогнула. Позади меня оказалась тетя Глория. Она выглядела расслабленной, будто бы камень свалился с её плеч и теперь ей нужно притворяться.

— Это отец?

— Да, — она взяла альбом из моих рук и ласково погладила указательным пальцем фотографию. — Знаешь, я рада, что ты наконец-то узнала о нас. Не нужно притворяться с тобой злой теткой.

— И зачем было притворяться?

— Наша мама не любила твою мать. Она считала Викторию слабой и не подходящей Фрэнку.

— Сколько я себя помню, отец был злым и ненавидящим нас с мамой.

— Он не всегда был таким. Просто, когда он выбрал Викторию, мать забрала у него все подаренные ему акции компании и лишила дивидендов.

— Какой компании?

— Строительной компании в Нью-Йорке.

— Ох, — я удивленно вздохнула, — не знала.

— Ты много чего ещё не знаешь, Рикарда. — Она кротко улыбнулась и покинула мою комнату.

«Чего я ещё не знаю о тебе, отец?», — пронеслось моей голове. День подошёл к концу так же незаметно, как и наступило следующее утро. Голова раскалывалась от пережитых мною событий вчерашней давности.

На часах было около девяти, когда я поднялась с кровати и, приведя себя в порядок, спустилась вниз. В гостиной сидела Мэйз. Она что-то читала в своём планшете.

— Доброе утро, Мэйз.

— Ах, это ты… — она зевнула, махнув рукой. — Утро в нашей семье начинается в восемь, милочка.

— Что с тобой не так? — Я села напротив неё. Женщина сузила глаза и непонимающе мотнула головой.

— Что?

— Почему ты так ненавидишь меня?

— Я тебя не ненавижу, Рикарда. — Она тихо рассмеялась. — Просто ты литая копия своей матери.

— Что плохого в том, что я похожа на маму? Во мне течёт кровь вашего сына.

— Но в тебе течет кровь и Виктории. Знала бы ты, через что мне пришлось пройти, после того, как она вошла в нашу жизнь.

Меня передернуло от её слов. Озлобленная и обиженная вскочила с места, вырвала из рук её планшет, отбрасывая его в угол дивана. Женщина вытаращила на меня свои испуганные глаза, но не проронила ни слова, ожидая моих последующих действий.

— А знаете ли вы, семейство Ричардсон, сколько мне пришлось пройти до недавнего момента? Сколько ссадин и царапин я замазывала, в надежде, что никто не узнает о них? Сколько я молила бога, чтобы он услышал и послал мне спокойствие? — Я приблизилась к ней ещё. Женщина с замиранием сердца смотрела мне в глаза. — А знаешь, чьих это было рук дело? Фрэнка Ричардсона.

— Твой отец стал таким не просто так, Рикарда. Все дело в твоей матери.

— Ни слова больше! Не смей говорить плохо о моей маме! Отец и её ненавидел больше всех. И то, что он выбрал её, а не вас, это ещё не значит, что виновата она.