Таким было начало короткой дружбы со Светлым эльфом по прозвищу Лунный.

ГЛАВА 16.Катастрофа

За двадцать лет они виделись лично только дважды, когда дроу приезжал в Китай. Светлый ни года не сидел на одном месте, виртуозно обходя все возможные препоны, включая системы пограничного контроля. Он перемещался, как хотел и где хотел, появляясь в нужных ему местах по мере необходимости. Впоследствии Двэйн укорял себя за то, что не настаивал на более плотном общении. Тогда, возможно, новый знакомый с большими амбициями и утопическим взглядом на жизнь не попал бы под влияние сил, заинтересованных в сохранении конфликтной ситуации между эльфами и людьми.

Знакомство с Лунным стало для Двэйна открытием — с одной стороны, и величайшим разочарованием — с другой. Третий клан помогает своим всегда и во всем, но только если этот «свой» не вышел за пределы нравственных рамок, не считаясь с препятствиями и жертвами на выбранном пути. Дроу когда-то побывал в шкуре беглеца, стремящегося изменить собственную жизнь наперекор всему, и Светлый эльф по прозвищу Лунный тоже хотел перемен, обставив свое бегство исчезновением во время Сопряжения. Наномеханики всегда в зоне внимания разных интересов, а потому над ними существует контроль со стороны структур власти, и за годы развития эльфийских кланов на Небиру эта система только укрепилась. А Лунный пожелал порвать с ней раз и навсегда, будучи при этом не просто уникальным, а чуть ли не единственным в свое роде наномехаником.

Сбежать и затаиться было непросто — мешала не принадлежность к Благородному Дому (речь шла о второразрядной аристократии), а нечто другое. На третий год знакомства Двэйн причину узнал, и поначалу в услышанное было трудно поверить.

Среди далеких предков Лунного числился некий безымянный мастер, огранивший один из Сакральных Алмазов — Белый Камень. Светлый рассказывал вещи, крамольные с точки зрения любого Перворожденного: например, что когда-то Алмазы были единым целым, добытым из сердца живого существа. И если когда-то жизнь покинет Алмазы, то… можно добыть и огранить новые. Правда, должен родиться тот, кто будет в состоянии с этим существом справиться. Тот, кто будет не совсем эльфом — так утверждал Лунный. Фразу с отрицающей частицей «не» он трактовал по-своему, считая, что эльфы и люди должны дать начало совершенно новому биологическому виду. И в версию о появлении механиков, работающих с восьмой нотой, он верил свято, как будто имел какие-то незыблемые подтверждения, недоступные остальным:

— И ты, и я потомки тех, кто вдохнули жизнь в первые Алмазы, придав им форму и создав красоту, другой такой не найти…

Семейная легенда?.. Возможно. Нелепое пророчество? Не исключено. Только вот упомянутого Лунного эльфа, чье имя было надежно похоронено им самим, осторожно разыскивали и Светлые, и Темные, достигнув в этом вопросе поразительного единодушия. К тому же, заставлял задуматься еще один факт: как и Радрайг в свое время, Лунный эльф был уверен в том, что потомки смешанных эльфийских пар обладают какими-то особыми свойствами, умея безопасно перемещаться по пограничным территориям Точек Сопряжения.

— Доказательства? — коротко спросил Двэйн во время очередного сеанса общения по видео-мессенджеру.

— Будут. — Веско отвечал Лунный. — Как минимум одного я знал лично еще на Небиру. Мы встретимся при первой возможности, пока что он слишком далеко отсюда.

У него постепенно появлялись последователи в обеих расах, такие же молодые и активные, как и он сам. Такие, как полная энтузиазма Трисса Мерч-Фаррент, искренне желающая сломать барьеры между эльфийским и человеческим обществом. Но при этом она достаточно предвзято относилась к Темным — исключение составлял только Двэйн.

Вокруг Лунного группировались и другие персоны, куда менее безобидные и преследующие отнюдь не лучшие цели: это были и воротилы бизнеса, жаждущие преумножить состояния, и явно преступные элементы, и все та же второразрядная эльфийская аристократия, которая не прочь была занять место ведущих Благородных Домов.

Двэйн пытался направлять энергию Светлого в мирное русло, где не было места проявлению радикальных настроений. Поначалу ему это удавалось, он помогал инициативным группам продвигать социальные проекты, активно финансируя те, что казались ему стоящими усилий — от полного перехода на человеческий календарь по всей планете до открытия Института взаимодействия с человеком — пока что на территории Светлых, но это был огромной шаг вперед! Увы, дроу напрасно надеялся, что сможет удержать склонного к анархии и очень самонадеянного Лунного эльфа от попыток влезть в большую политику не путем закулисных игр, а с помощью открытого вооруженного противодействия всей системе.

Поведение Лунного и тон высказываний изменились настолько резко, что вызывали недоумение, а затем — полное неприятие, потому что стали носить отнюдь не мирный характер.

Первая катастрофа разразилась в тот день, когда с помощью одного из человеческих пресс-центров он смог запустить в систему вещания на территории Solas свое голосовое обращение (он никогда не показывал лица никому, кроме определенного круга близких и друзей), которое заняло менее пяти минут эфирного времени, а затем — заблокировано. Но не оставалось сомнений в том, что его тайно ретранслировали в сети вещания у Темных, а главное было произнесено:

— …прежде всего нужно уничтожить Алмазы, уравняв сроки жизни Перворожденных и людей.

— …вернуть человечеству право распоряжаться вооруженными силами стран по собственному усмотрению.

— …не сдерживать рождаемость.

— …создать новый биологический вид — как можно скорее.

Время для выступления было выбрано не случайно: двадцать пятое февраля, тот самый день Сопряжения. Прошло более семидесяти лет, в свои права давно вступил двадцать второй век, но этот печальный день как будто был свеж в памяти поколений.