— Он в порядке? — спросила мать Стефана, кинув короткий взгляд на возбужденного Техея.

Стефан коротко кивнул. Все вместе прошли дальше, иногда нагибаясь, чтобы пройти под горячими, нависающими над землей трубами. Они уходили все дальше вглубь хитросплетений металлических труб, пока не добрались, наконец, до одной, особенно старой и проржавевшей, где подтекала выделяющаяся на фоне ржавчины криво наложенная металлическая заплатка.

— Твоя работа? — спросил Техей мужичка с аппаратом.

— Ты как со мной разговариваешь, щегол? — возмутился тот, с грохотом резко поставив аппарат на землю. — Да тут вся система на мне держится! Я сварку в руки взял когда ты еще под стол пешком ходил!

Техей усмехнулся. Огляделся вокруг в поисках своей маски, которую у него отобрали при задержании. Мать Стефана щелкнула пальцами, и мальчику вернули маску. Нацепив ее на лицо, Техей принялся осматривать кривые, уродливые сварные швы.

— На таких аппаратах у нас учатся работать дети. Игрушки себе варят, — негромко сказал он, не отвлекаясь от осмотра. — Жаль нет плазмы, я бы тут всю систему переделал…

— Мою работу?! Переделал?! — ахнул мужчина. — Да я ж тебя голыми руками..!

— Тихо, Цат, — женщина со шрамом осадила его. — Мальчишка, ты правда считаешь, что справишься лучше?

— Давно не работал с электросваркой, но… — протянул Техей, пожимая плечами. — В общем, да. Только воду надо перекрыть, само собой.

Сказанное не понравилось женщине, главе контрразведки горячего цеха. Остановить всю установку означало остановить производство топлива. А это, в свою очередь, означало, что потребуется задержать поезд еще на какое-то время, потерять прибыль и поддержку извне. Это дало бы холодному цеху, крионам, преимущество в вялотекущем конфликте, потенциально даже возможность склонить баланс сил в свою сторону.

С другой стороны, мальчишка ведь и вправду не был похож на шпиона, скорее на какого-то странного дикого. Раньше уже бывало такое, что дикие умудрялись стащить одежду аэромантов, чаще всего с тел убитых, которых они умудрялись застать врасплох. Но, опять же, этот не был похож на убийцу — слишком уж мягким и наивным был этот мальчик-альбинос.

— Я предлагаю попробовать, — негромко высказался Агамнон, отец Стефана. — Если он сможет починить протечки, можно будет включить установку на полную мощность, не опасаясь аварии.

— Я тебя, кажется, не спрашивала, — холодно, с видимым раздражением заткнула его жена. — Советы будешь давать в своем отделе. А тут дело особой важности.

— Ладно, ладно, Зефа, как скажешь, — отец семейства был на удивление мягким, улыбчивым человеком, и даже и бровью не повел, когда его жена ответила на его слова грубостью.

Он знал, что она послушает его. Зефа пусть и была главой самой, пожалуй, суровой службы горячего цеха, она, тем не менее, не оставляла своего мужа без внимания и всегда прислушивалась к тому, что он говорит. В конце-концов, Агамнон не был дураком — с дураком она не стала бы заводить ребенка, особенно в такое сложное время.

— Отключайте систему, — приказала она по рации в скафандре. — Перед вождем я отчитаюсь сама.

Почти сразу же ее приказ был исполнен. Гул стал быстро стихать, дребезжание установки становилось все меньше и меньше, пока, наконец, НПЗ не остановило свою работу. Не полностью, разумеется — некоторые процессы нельзя было просто так взять и остановить, однако та часть, с которой предстояло работать Техею, сейчас была молчалива и будто бы мертва.

Старик-сварщик открыл один из кранов, из трубы стала быстро сливаться вода. Техей кивнул ему в знак благодарности и перенес портативную сварку с примитивной кислотной батареей поближе к месту, где труба протекала. Взвесил на руке зажимной держатель с зажатым в нем длинным электродом, прикинул свойства металла, стал вспоминать, каким именно швом нужно работать в этом случае. Все, что он знал о своем ремесле, он узнал от своего отчима, от Эола, и даже слегка улыбнулся, вспомнив, как тот бил его по голове толстой, пыльной книгой, заставляя учиться усерднее.

Подкрутив пару регуляторов на огромной коробке-аппарате, Техей, вздохнув, принялся менять металлическую заплатку. Сперва он сбил старую — она отошла без особых проблем, и ее мальчик выкинул, как бесполезный, отработанный материал. Затем, взяв свежую, более-менее подходящую по размеру, принялся, надев защитные перчатки, приваривать ее к огромной трубе, медленно, тщательно и с умом. Шов получался красивый, такой, какой старику-сварщику и не снился — аккуратный, убористый, ровный. Шаг за шагом Техей, сконцентрировавшись полностью на деле, которому его учили всю жизнь, приваривал заплатку к проржавевшему металлу, который все-равно давно пора было менять. Впрочем, пока что хватит и такого вот мелкого ремонта там, где он был нужен.

Закончив шов, Техей принялся рыться в коробке с инструментами в поисках наждачной бумаги. Ему хотелось зачистить шов, чтобы тот был практически незаметен на металле, но старик, отпихнув его в сторону, молча, с раскрытым ртом уставился на работу Техея. Он осматриал шов и так, и этак, все время причмокивая губами и медленно покачивая головой. Наконец, когда терпение Зефы стало заканчиваться, старик повернул к ней свое морщинистое, обгоревшее от сварки лицо и тихо, с желчью в голосе нехотя сказал: