Техей сел неподалеку на высокий барный стул. Столов как таковых здесь не было, есть приходилось прямо у прилавка, но альбиносу это было, в общем-то, без разницы — в племени вообще было принято есть на полу, на расстеленных в укрытии коврах. Тут же к Техею лениво подошел сонный хозяин заведения — старик с недельной щетиной и яркими синяками от недосыпа под глазами.

— Что будешь, белый? — спросил он Техея.

Меню, в общем-то, всегда было практически одинаковым. Да, иногда где-то можно было найти кафе и столовые, где подавали супы и салаты, однако большая часть пищевой промышленности Плиоса была завязана на довольно скудном, узком списке блюд навроде гироса или сувлак, которые можно было бы есть на ходу, по пути на работу. Так и здесь, в этой крошечной кафешке, подавали стандартный гирос, сувлаки и коулоури. Последних, впрочем, не было — сейчас был вечер, а выпечку готовят, как правило, утром. Ко всему прочему, здесь можно было заказать вино. Не понимал Техей только назначения странных цифр напротив написанных на меловой доске названий блюд.

— Хм… Гирос, пожалуйста! — выпалил Техей, уже предвкушая сытный, жирный ужин.

Старик что-то пробурчал себе под нос и принялся быстро готовить блюдо — нарезал жареного мяса, накидал овощей, соуса, картошки на подогретую питу. Было видно, что занимается он этим, наверное, всю свою жизнь, и наловчился готовить простенькое блюдо так быстро, что клиент не успевал приготовить свой кошелек и отсчитать нужное количество монет.

Вскоре Техей принялся за ужин, жадно, быстро откусывая от сочного гироса большие куски и проглатывая их, практически не прожевывая. При этом юноша поглядывал иногда на сидящего неподалеку, хмурого, словно ртутная туча, молодого человека. Тот попивал кислое, дешевое вино из высокого стакана, нервно притопывая одной ногой, стоящей на полу и играя мощными желваками квадратной челюсти. Под кожей на его руках перекатывались мышцы, виднелись светлые рубцы от ожогов. Человек был чем-то сильно недоволен, едва сдерживал свой внутренний гнев, так и рвущийся наружу. Техей решил, что лучше не задерживаться здесь слишком надолго и поскорее уйти, поэтому быстро доел гирос и спрыгнул с высокого стула.

— Спасибо, старик, — кивнул он хозяину заведения.

Тот нахмурился, скрестил руки на груди и громко, сердито гаркнул:

— А деньги?!

Техей обернулся уже у самых дверей, глядя то на старика в фартуке, то на нервного парня. Второй, услышав шум, взглянул на Техея в ответ, сдвинув густые, с прорехами шрамов брови еще сильнее.

— Д-деньги..? — непонимающе переспросил Техей, шумно сглотнув.

— Ах, де-е-еньги! — зазвучал в голове ехидный голос типичного предприимчивого торговца. — Так вот зачем они нужны, оказывается! Деньги! Ну точно ведь!

— Врежь ему, врежь ему, врежь ему… — повторял раз за разом рычащий, брызжущий слюной голос, от которого кулаки сами по себе сжимались до бела.

Техей встал как вкопанный у самого входа в кафе. Он искренне не подозревал, что здесь, в этом цеху, за обед требуют деньги — везде, где он был до этого, его кормили бесплатно. В племени петрамантов вообще монеты не в ходу!

Но не успел конфликт вырасти во что-то действительно страшное, как, повалив Техея на пол мощным толчком, внутрь тесного помещения ворвались двое. Дикие из тоннелей, люди, что бежали от мобилизации, с криками и шумом ворвались внутрь с ножами, стали кричать на старика-повара:

— Еду, быстро, быстро! Всю! Сгребай мясо и овощи в мешок! Давай-давай, живо, зарежу блядь!

Техей, лежа на холодном кафельном полу, почему-то не спешил вставать. Да и зачем? Он мог бы разобраться с парочкой диких, это правда… А хозяин кафе мог бы бесплатно покормить путника, что случайно забрел в этот цех.

— Так ему, — подначивал его лежать и дальше злой голос искаженного чувства справедливости. — Ты петрамант, с тебя вообще нельзя требовать денег.

— Ты УЖЕ не петрамант, Техей, — спорил с первым голосом второй, чувство проснувшейся вдруг совести. — Ты теперь одинокий странник, хранитель атласа, член сопротивления. Ты ведь сам для себя решил, что встанешь на защиту простых людей Плиоса, так? Сейчас старику нужна защита.

— Не слушай его, не слушай! — не унималась уродливая справедливость. — Закон, Техей, закон! Никто не изгонял тебя из племени, ты все еще петрамант!

— А еще ты — человек, — добавила совесть.

Но пока Техей, зажмурившись, вслушивался в звучащие в его воспаленном сознании голоса, парень, что сидел за прилавком и пил вино, медленно поднялся во весь рост, похрустел шеей. Дикие крепче сжали ножи, стали отходить назад.

— Сядь обратно! — закричал дикарь. — Сядь, прирежу, сука!

— А Я ВАС УЖЕ ЗАЖДАЛСЯ! — яростно, весело закричал парень с ирокезом и кинулся вперед.

Ловким, отточенным движением он поймал руку одного из грабителей и мощным, быстрым ударом сверху вниз сломал пополам его лучевую кость. Второй кинулся к нему, замахиваясь ножом, но очнувшийся от бреда Техей, не вставая с пола, взял одну из его ног в захват и, дернув на себя, повалил мужчину на пол. Тот не успел даже выставить руки вперед, и об жесткий кафель сломал себе нос. Оба они кричали, тот, которому сломали руку, медленно отползал к задней части кафе.

— ЗНАЕШЬ КАК ТУТ СКУЧНО СТАЛО?! ЗНАЕШЬ, ЗНАЕШЬ?! — все продолжал дико, громогласно орать "ирокез", схватив за грязные волосы поваленного на пол и мощно, ритмично впечатывая его лицом в жесткий, измазанный кровью кафель. — ПРИВЕДИТЕ МНЕ ЕЩЕ! Я СЕЙЧАС ТАК БЛЯДЬ ПОВЕСЕЛЮСЬ! ДАВАЙ, ДАВАЙ, ВЕДИ ЕЩЕ ДРУЖКОВ!

Все это он кричал и кричал, не переставая бить давно уже не сопротивляющегося грабителя лицом об пол. Морда дикаря превратилась в кровавое, искаженное месиво, в то время как другой, сжавшись в углу, громко ревел от ужаса. Впрочем, Стефан при всей своей силе явно осторожничал — избитый хоть и был изуродован, но все еще дышал.