Все разошлись кто куда, оставив Техея одного посреди пустого, скучного и холодного без людей цеха. Впервые за долгое время, наверное, с момента, когда он покинул родное племя, мальчик искренне не знал и не понимал что ему делать. Зачем его вообще притащили сюда, на эти странные собачьи переговоры? Чем он-то может помочь враждующим сторонам? Он вообще не знал, что едет в подобное место, где смерть соседствовала со смехом, страх — с отеческой любовью, а те, что являются, по сути, частью одного племени, не могут поделить… Да нихрена не могут поделить!

"Собачатся из-за какого-то бреда! Уроды, капиталисты… А сами не лучше, лишь бы повоевать", — думал он про себя, от нечего делать прохаживаясь туда-сюда по пыльному, черному от пятен расплавленного металла полу.

Время шло, действие микстуры заканчивалось, сознание мальчика приходило в "норму" — снова слышались странные, чужие голоса, снова путались порой мысли, а больной мозг подкидывал какие-то бредовые, не имеющие никакого смысла идеи, от которых Техею приходилось отмахиваться, как от назойливых мух. От безделья он принялся снова разглядывать запутанные, сложные карты Плиоса на украденном атласе, который так сильно хотела заполучить в свои руки преследующая его женщина.

— Зачем ты обидел Стефана, м? — раздался спокойный, с приятной хрипотцой голос в голове, осуждающий и полный горечи. — Расстроил классного парня, мужика, настоящего рабочего.

— Да-да, на таких революция и держится! — поддакивал другой, нервный, картавый голос. — Это рабочий класс, настоящий идейный человек, анархист! Не признает ни классов, ни племен! Ты должен завербовать его для подполья..!

"Подполья?", — вдруг напрягся Техей, переставая понимать о чем идет речь. — "Нет у меня никакого подполья."

— Но ты его на карандашик-то возьми, — существо, что говорило в голове у Техея, заговорщически подмигнуло.

Непонятным оставалось только то, как вернуть расположение Стефана. Он хотел пойти, найти его, извиниться перед ним, но в самом деле, что он мог ему сейчас сказать? Прости, Стефан, что чего-то тебе наобещал, будучи пьяным, а теперь все забыл? Ну бред же.

Техей тяжело вздохнул, потянулся. Он удобно устроился недалеко от середины цеха, в широком желобе для расплавленного металла. По размеру и форме он идеально подходил для того, чтобы в нем лежать, разве что ничего, что могло бы заменить подушку, у мальчика не было. Он прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и не думать о том, как он хочет есть и как устал он от долгого, странного пути, но мысли, что роились в его голове, никак не давали ему покоя. Что будет с ним в конце? Примет ли его Эхемнос в революционерское братство? Да и что они вообще смогут? Неважно, впрочем… Главное, донести ему атлас. Отдать то, что поможет повести людей в бой, ударить врага прямо в сердце. Дальше уже дело техники, поговорить да убедить, ничего ведь сложного… Прямо как сейчас. Мальчик горько усмехнулся, понимая, что дальше будет только сложнее.

И проблемы, о которых он так думал не заставили себя ждать. Из центра цеха, там, где нависал над всем балкончик, с которого говорил с ними Архитектор, раздался громкий, истошный вопль той самой девочки. Техей тут же вскочил на ноги, побежал к ней чтобы помочь, чтобы спасти от любой опасности, что могла скрываться в этих проклятых цехах. Но то, что он увидел, повергло его в шок.

Девочка сидела, забившись в угол, под стрелу подъемного крана, вся в крови. Но кровь была не ее. В опрокинутом огромном тигеле для плавки металла лежало вспоротое от пупка до подбородка тело представителя ЦБ, его звенящая шляпа лежала неподалеку, а острый, изогнутый нож — между им и девочкой. Она убила его. Убила своими руками, но даже Техей, видевший детей-воинов аэромантов, не мог в это поверить. Сила, которая понадобилась бы для такого жестокого убийства явно не могла быть заключена в таком маленьком детском теле.

На крик сбежались и остальные. Люди из горячего цеха встали как вкопанные, в то время как те, что обитали в холодном, казалось, были готовы разорвать Техея на мелкие куски. Они хватали куски арматуры, обломки бетона, кричали на него… Однако прежде, чем начался бой, на балкон вышел привлеченный криками Архитектор.

— Что здесь происходит?! — закричал он, обратив на себя внимание людей.

— Ублюдок убил представителя ЦБ! — закричала разъяренная мать девочки, пока та тряслась от страха, обхватывая колени окровавленными руками.

— Полный бред! — возмутился Меркат и кивнул своим людям, чтобы те готовились к бою. — Кровь на вашем выродке! Петрамант невиновен!

— Она не могла..! — начал было отвечать ему Агер, но всех их вновь прервал разъяренный Архитектор.

— Ти-ши-на! — закричал он, призывая их к порядку. — Кровь на руках ребенка из холодного цеха! Как еще это можно объяснить?!

— Но господин… — мать девочки выглядела напуганной.

— Прошло всего несколько часов, а вы добрались и до человека извне! И нет бы убить петрманта, так вы добрались до человека из ЦБ! — не унимался Архитектор. Его лицо побледнело, по лбу стекали крупные капли пота.

Девочка рыдала, уже не скрывая своего голоса. Ее мать и не пыталась успокоить свое дитя, лишь зло, с ненавистью в глазах зыркала то на Архитектора, то на вражескую семью. Техей же не мог и мускулом пошевелить, так силен в нем был сейчас страх. Он сковывал его тело, пока мозг буквально горел, разрывался от мыслей, бредовых и не очень. Мальчик пытался придумать выход из положения, но если уж даже его билет наружу теперь лежал в луже собственной крови…

— За сим я приговариваю… — грозно, громогласно начал Архитектор, прокашлявшись.