Что-то оглушительно загрохотало. Аяна зажмурилась и напряглась. Может, вбежать к ним и остановить его? Он не обидит жену в присутствии Аяны и Гели! Чёртов Орман!

– Где?
– рык за стеной был хриплым, страшным, почти звериным.
– Где?

Её сковал страх. Стало тихо. Они там молчали, страшно молчали, очень страшно. Что он искал? Он учуял вино?

Уши щипало от страха, нос свербило от пыли, а волосы на затылке встали дыбом. Почему так тихо? Она ещё сильнее прижалась к панели ухом .

Дверь перед ней распахнулась, вихрь воздуха, поднятого движением, взмёл в воздух пылинки, подсвеченные неверным светом маленького окошка. Он шагнул к ней, держа в кулаке рубашку, сжимая руку так, будто пытался задушить пожелтевшую ткань. За дверью стоял ещё кто-то, но Аяна сделала шаг, потом второй, и бросилась вперёд, впечатывая его спиной в закрывающуюся дверь, запуская руки в волосы, притягивая к себе, задыхаясь в его запахе, растворяясь в жаре его тела.

– Я думал, я схожу с ума, - прохрипел он.
– Но это наконец ты. Это наконец ты. Это на самом деле ты...

Он сжимал Аяну так крепко, что её рёбра хрустели, и она уткнулась ему в шею, рыдая, обнимая ещё крепче, всем телом чувствуя оглушительное биение его заходящегося сердца. Потом он отстранился и поцеловал её, и снова, снова, снова, а она шарила руками по его плечам, шее, затылку, вискам, ощупывала лицо, не веря, не веря, и рыдала беззвучно. Он дрожал так, что у него тряслись руки, и впивался пальцами её в плечи, целовал и снова отстранялся, как будто тоже не мог поверить в то, что видел её наяву.

– Кир Конда, - донеслось приглушённо из-за двери.
– Кир Конда!

Он поцеловал её и стиснул потом так яростно, что, казалось, уже не сможет оторваться. Аяна схватила его за борта кожаной безрукавки и намертво вцепилась в них, до боли в костяшках, притягивая ближе.

– Не уходи... Не уходи! Только не снова! Умоляю!

За дверью громко покашляли.

– Я найду тебя, - прошептал он прямо ей в ухо, и дыхание обжигало.
– Теперь я найду тебя, Аяна. Айи... Я найду тебя, Айи... Жди меня! Подожди меня, Айи!

Он поцеловал её ещё раз, медленнее, так, что у неё внутри всё загорелось, и схватил за руки. Она выпустила его безрукавку, нехотя разжимая пальцы, и он попятился, не отводя от неё глаз, слегка шатаясь, боком шагнул за дверь и закрыл её за собой.

– Всё в порядке, - прозвучало глухо и хрипло из-за двери.
– Мне просто показалось. Пойдём.

Аяна сползла на пол, обдирая спину об углы коробок, прижимая руки к горящему лицу. Сердце гулко билось где-то в горле, голова яростно кружилась, унося мир влево и вниз. Он ушёл, но сказал, что найдёт её. Он придёт. Он здесь. Он нашёл её. Она нашла его. Нашла. Нашла. Он жив, и он не забыл её.

Дневной свет скользнул в комнатушку, прорезаясь через открывающуюся панель.

– Тащи её сюда!

– Аяна!

– Давай, хватай за руки!

– Я могу идти.
– Аяна встала, пошатываясь.
– Я могу идти. Пустите.

Она шагнула в комнату. Свежий воздух поднял волной все волоски на её теле. Она снова почувствовала его запах, и ноги начали подкашиваться.

– Что с тобой? Он ругал тебя?
– чуть не плакала Гелиэр.
– Он нашёл бутылки?

Аяна стояла, осоловело блуждая глазами. Ладони всё ещё ощущали его горячую кожу. Его пальцы всё ещё горели на её плечах.

– Я же говорила, - простонала Айлери в слезах, дрожа, как лист осины на ветру.
– Он безумен. Он безумен! Он безумный и страшный! Что он сделал с тобой, Аяна?

– Кто?
– одними губами выговорила Аяна, обводя взглядом комнату. Её кемандже лежала на диванчике, благоухая купресой, а смычок валялся на полу рядом с каким-то... с чем-то...

– Мой муж, - рыдала Айлери.
– Теперь ты понимаешь, о чём я говорила? Ты видела? Он же безумен!

Аяна посмотрела вокруг и села на пол, придерживаясь за спинку диванчика. Она с усилием подняла обе ладони, преодолевая сопротивление воздуха, который вдруг стал густым, как дрожащее желе, что подавали на званых ужинах, и посмотрела на них. Эти руки только что обнимали её Конду, она целовала его, и он отвечал ей, а может, наоборот. Это не имело никакого значения. Но что говорит Айлери? Что она говорит?

Она подняла глаза на склонившихся над ней в слезах Гелиэр и Айлери.

– Это был твой муж?
– Губы были будто чужими.

– Да, - простонала Айлери.
– Кир Пай, мой муж!

Аяна выдохнула, но вдохнуть не смогла.

Две луны моргнули и погасли над ней.

 Конец