– Нож?

– Да. Я хотела пойти искать одного человека, но вместо этого поехала на гнедом за город и кидала нож в трухлявое дерево, а после этого – страдала.

– Ты странная.

– А ты что делаешь, когда злишься?

Садор пожал плечами.

– Раньше я дрался. Теперь я работаю или занимаюсь каким-то делом, и злость проходит.

– Я бы попробовала, но всё болит. Садор, как найти человека? Он из кирио, и сейчас в Ордалле.

– Ну, это просто. Можно прийти на тот берег залива и спросить любого катьонте. Лучше, если это будет камьер. Они всегда знают всё и про всех. Или просто подойти к извозчикам.

– Спасибо.

Аяна вышла в лавку.

– Иллира, я пойду по делам. Когда ты сможешь посидеть с Кимо?

– Да хоть прямо сейчас. Только Садор вынет хлеб из печи. Ты нашла работу?

– Нет. Помнишь, я говорила? Бинот Карис. Он молодой кир.

– Я вроде слышала про Бинот. У них поместье на том берегу. Они... они вроде вино производят.

– Это облегчает задачу. Я думала, придётся искать.

– Его маожет там и не быть. Молодые кирио не всегда сидят дома. Они ездят по делам с отцом или сами ведут дела. Если он дома – он примет тебя. Если он уехал по делам – тебе придётся ждать или идти снова. Тебе надо выбрать время. Утро или вечер. Завтракают кирио обычно дома. Тебе что, не терпится?

– Да. Я вчера весь день потеряла. Рукой двигать не могла.

Иллира покачала головой и встала, уступая место Садору.

– Пойдём, Кимо, – сказала она.

– Может, не стоит носить его на руках? – тревожно спросила Аяна. – Он тяжёлый.

– Я раньше носила мешки весом по пол-тюка. Его вес я почти и не чувствую.

Аяна уважительно посмотрела на хрупкую Иллиру и вспомнила Конду. «Девушки не должны носить тяжести».

– Неужели Озеф позволял тебе таскать такое?

– Он старый, и у него болела спина. А парни, которые работали тут, приходили по утрам и вечерам, и не всегда были рядом.

– Я думала, Садор и Раталл тут работали.

– Нет. Те двое ушли в прошлом году. Садор оттого и не знал, что лавка была Озефа.

– Тогда понятно. Посидишь с Кимо? Я схожу передам записку. Может, мне повезёт.

– Мне лень тебя отговаривать. Я лучше пойду полежу на кровати, пока Кимо поиграет рядом. Аяна, тебе стоит нанять извозчика. На правый берег долго добираться.

– Как это сделать?

– Через пять улиц к заливу – маленькая площадь. Там стоят извозчики. Выбери любого. Поездка, правда, стоит около медяка. Надеюсь, тебе помогут, и ты не потратишь его впустую.

Аяна дошла до площади. Мощёное пространство гулко отражало цоканье подков, и дома, выходившие в сторону площади, бодро и уверенно выставляли в её сторону балконы. Девушки сидели там среди цветочных горшков, как главные украшения этих балкончиков, и парни проходящие внизу с задранными головами, иногда натыкались друг на друга, залюбовавшись.

Три маленьких экипажа стояли под большим навесом у одного из домов, и сверху болтался круглый знак с подковой и колесом. Рядом на табурете отдыхал стражник в красной куртке, прислонившись к столбу навеса и похрапывая. Лошади тоже дремали, погрузив морды в холщовые торбы.

– Здравствуй, – с волнением сказала Аяна одному из извозчиков. – Мне нужно на правый берег. В дом Бинот.

– Медяк, – сказал тот, приоткрывая один глаз.

Она протянула ему монету и с затаённым восторгом села под тканое покрывало на двухместное сиденье, обтянутое потёртой кожей, лоснящейся на краях. В экипаже пахло цветочными духами вроде тех, которыми пользовалась Ригрета, осторожно прижимая пальчик к горлышку флакона и легко прикасаясь дважды к шее, справа и слева, а ещё чем-то вроде дёгтя.

Копыта застучали подковами по мостовой, экипаж тряхнуло, и он, мелко подёргиваясь на швах брусчатки, двинулся из-под навеса.

Аяна ни разу не видела на улицах экипажи, из которых кто-то выглядывал, но любопытство не давало ей покоя. Она осторожно отвела в сторону ткань, слегка затёртую и захватанную, и посмотрела наружу. Лошадь бодро шла рысью. Они ехали к порту, и мимо проплывали деревья, огороженные решётками, дома и площади.

Экипаж проехал мимо каких-то больших строений на столь же большой площади и миновал целый квартал крупных, многоэтажных зданий, стоящих на небольшом расстоянии друг от друга, потом остановился. Извозчик громко крикнул «Эй!», и с других сторон тоже послышались возмущённые крики и брань.

Аяна высунулась посмотреть. Несколько экипажей на перекрёстке не могли разъехаться, и она сидела и смотрела, как извозчики пытаются развернуть лошадей, чтобы дать друг другу дорогу.

Наконец крики и брань прекратились. Лошадь рысила дальше, улица плавно свернула на запад, и справа вдруг возникла небольшая зелёная роща.

Аяна передвинулась на левую сторону, к другой занавеске. Улица поднималась на склон, всё выше и выше, и внизу виднелись дома, слепленные друг с другом, и порт, над которым кружили чайки. У неё свело в груди. Где-то здесь – дом, в котором живёт Конда, о котором он рассказывал ей, лёжа в её бывшей зимней спальне, опираясь на локоть, дом, на балконе которого он любит сидеть вечерами и глядеть на звёзды. Она пришла к нему, но Конды тут нет.