Минуты текли очень медленно. На улице было где-то плюс пять, и холод уже основательно сковал моё окоченевшее тело. Фонари освещали пустынную улицу, вдалеке изредка мелькали запоздалые авто, небо было затянуто тучами, все горожане, включая даже таких бродяг как я, давно уже спали, и отвлечься мне было не на что. Я начала шмыгать носом и стучать зубами, совершенно непроизвольно.

«Думаю, тебе так же холодно, Рафаил!», — обиженно подумала я.

— Может быть, всё-таки зайдешь внутрь, — мягко проговорил Эммануил, возникнув, словно из-под земли.

— Н-н-нет, сп-а-сибо, не хочу, не на чью тер-р-риторию! — выдавила я, пытаясь справиться с дрожью.

— В церковь приходят прихожане, такие же люди, как и ты. Это не совсем территория светлых. А ты здесь окоченеешь. Если он сейчас не захочет твоей смерти, то его темные посланники могут вернуться за тобой, — он улыбнулся, наверное, заметив вспыхнувший испуг в моих глазах. — Пойдем, не будешь же ты здесь сидеть до завтрашнего обеда! Не упрямься.

Что ж, в его словах было разумное зерно. Моё окоченевшее тело, облегченно вздыхая поднялось, и поплелось за ним. Эммануил завел меня в какую-то тесную комнатку, похожую на кабинет пастора. Тут тоже висело небольшое распятье, полки были заставлены книгами, письменный стол и два стула, вот и вся обстановка, эталон скромности.

— Посиди здесь я скоро вернусь!

Вернулся он действительно быстро, я даже ещё согреться не успела, и принес плед, упаковку печенья и чай. И только завернувшись в мягкий плед, и сжав горячую чашку в руках, я обратила внимание на его глаза. …Они были добрыми! Раньше таких вот глаз в мире живых я не замечала или попросту не встречала, а в мире тьмы точно не было таких, даже у Брайана они были добрыми, но измученными. А эти глаза прямо светились внутренней добротой и пониманием, они проникали в твою душу, согревали её, и ласкали теплом, словно маленького ребёнка.

И снова, в который раз за последнее время, по моим щекам покатились слёзы.

— Что-то не так, Софи?

— Нет, нет, — я отвела взгляд и затрясла головой, — Просто …ты сочувствуешь мне.

— А! Наслушалась историй про бесчувственных ангелов, равнодушных целеустремленных приверженцев света? — с грустью усмехнулся он, понимая всё без объяснений. Взгляд его серо-голубых глаз ещё более смягчился. — Почему бы мне не проявлять милосердие — если это светлое желание?!

— Значит, ты всё-таки светлый ангел, и …не новичок?! — уже спрятавшись за улыбкой, проговорила я, взяв себя в руки. Он тоже улыбнулся мне в ответ, согласно кивая.

— Я часто прихожу в мир людей, живу среди них, помогаю им, несу свой дозорный пост. Ты ведь не станешь отрицать, что в мире всё же случаются чудеса, не поддающиеся объяснению спасения и исцеления? Светлые вносят свой вклад в добро по мере своей возможности.

Повисла пауза, было слышно только, как я осторожно глотаю чай.

— Просто, …бывают и совершенно не справедливые трагедии, когда невозможно понять, почему так внезапно гибнут хорошие люди. И никто не может ответить, почему умирают дети! — заговорила я снова. Когда ещё представиться возможность поболтать с ангелом один на один. Эммануил задумчиво вздохнул:

— Да, такое случается. Но мне очень сложно объяснить тебе тактику перераспределения энергии. Слишком много влияющих на это факторов. Мы обязаны сохранять равновесие! Если оно нарушиться — вся нейтральная зона может погибнуть! Люди называют это концом света. Поэтому, например, если темные спровоцируют вспышку террористических актов, несущих за собой человеческие жертвы или в пропасть упадет автобус с туристами, не без влияния на это темных сил — то мы тут же вынуждены реагировать, набирая себе такое же количество душ где-нибудь в другом месте, и люди, следовательно, умирают.

— Это …очень …жестоко.

— С одной стороны да, но ради остальных живущих — нет. Иногда искреннее желание жить и молитвы бывают услышаны. Переплетается прошлое, настоящее и будущее, учитывается тысяча составляющих, прежде чем забрать душу. Это невысказанно сложно устроенный выбор. Но тех, кого забираем мы, уходят умиротворенными, они получают лучшее следующее рождение. Мы заботливо и с нежностью управляем энергией душ, не пожираем их как тьма. Своими поступками, мыслями или действиями, люди либо провоцируют темных, либо помогают себе добиться покровительства светлых сил. И некоторые люди отчаянно борются за свою душу, и часто выигрывают. — Он смотрел на меня прямо, в его глазах мелькнул укор. Я подумала, что хотела бы открыть ему свою душу, такая сильная от него исходила волна тепла.

— Там, …не было выбора, да и бороться было бессмысленно в том безысходном кошмаре. Здесь, конечно, бороться за себя стоит, — тихо заговорила я, тоскливо вздохнув, — И я бы боролась, потому что очень хочу жить, …но не могу, не в этот раз. Это моя плата.

— Я уже знаю, Рафаил спас твою сестру, и в обмен решил заманить тебя на свою территорию, он узрел давно твою душу. Ты платишь за младшую сестру Кристин. Я могу проникать в каждого, и в тебе я увидел этот ответ.

— Не только за Кристин. Ты ведь наверняка не увидел той части, когда я была скрыта в том аду. Он сделал для меня ещё кое-что, — замялась я, не решаясь раскрыть перед ним эту подробность. Распространяются ли правила демона на ангела?