В первую очередь магия пилигрима защищала маленького тимерека от зла правящего духа, он не мог проникнуть в его сознание, зло не могло нанести удар по колыбели, в которой спокойно спал младенец. Фанфарас молил лишь об одном, чтобы в нужный час малыш оказался именно там, потому что тогда ни он, ни руки матери, никто не сможет защитить его, кроме защитного поля колыбели. Все свои древние знания пилигрим вложил в эту непростую колыбель. Он должен был сохранить все жизни, чтобы не нарушить линии судьбы.

Жизнь обрела новые тона и новые звуки. В ней появилось больше улыбок, нежности и смысла. Детское агуканье тормошило Кей, заставляя её забыть о печальных мыслях и разлуке. В ответ на забавные рожицы Аядара – она корчила ему свои, дождавшись, в конце концов, его первой детской беззубой улыбки. Но улыбнулся он как раз тогда, когда Кей просто трогательно склонилась над ним, нежно проворковав ему пару слов. Её сын оказался на редкость улыбчивым ребёнком, он радовался присутствию мамы, сюсюканью дяди и кряхтению бабушки. Он приветливо пищал каждому, кто склонялся над его колыбелью.

Дни стали играть с ней в прятки. Не успел закончиться один день, как начинался другой. Вечер устраивал догонялки с рассветом. Она не замечала, как быстро бежит время. Не ощущала уже так остро своего одиночества. Потому что оно было заполнено круглощеким карапузом.

Несомненно, тихая грусть сквозила где-то в глубине её глаз, при мысли о Рагнаре, до которого было подать рукой, но который был так недосягаем. Кей помнила тревожный взгляд Фанфараса и волнение его голоса, когда он разъяснял ей важность каждого осторожного шага в этой борьбе за их счастье с таинственным духом, с магией зла. Поэтому она и не стремилась искать встречи с Рагнаром, расспрашивать о нём тимереков, дабы не нарушать данного слова и не бередить себе сердце. Ждать. Она ждала. Пилигрим сказал, что она поймет, когда наступит нужный час.

– Ты сегодня весь сияешь, Акай! Можешь сказать, что тебе так возрадовало? – Кей заканчивала укладывать волосы, бросая взгляды на вождя волков.

– Ну, … разве ты сама не понимаешь, лиса? Скоро закончится сезон ветров, ещё один цикл, даже сейчас стало уже больше тёплых дней, тимереки будут отмечать приход сезона солнца, будут праздники …

– А! – перебивая его рассуждения, воскликнула Кей, – Танец– признание! Выбор пары! Это любовь! Наш Акай в ожидании чуда!

– Я так и знал, что ты будешь издеваться надо мной своими насмешками! – вспылил он, бросив укоризненно лиловый взгляд, из-под чёрных нахмуренных бровей.

– Издеваюсь? Чуть-чуть подшучиваю, – улыбнулась она, беря его за руку. – Я так рада за тебя. Мне так хорошо становится, когда я вижу в ком-то любовь, её первые росточки, эти сладкие грёзы, всё так наивно и трепетно. Сначала это сказка, потом сражение, а затем в лодке поплывут либо оба, либо только один из них. – Кей вздохнула, заглядывая в эти, с любопытством смотрящие на неё глаза, – Но вы оба поплывете в лодке любви по реке под названием жизнь, я уверена в этом, потому что вы оба очень мудры. Ты и Зои чудесная пара, только глупец этого не заметит. Ещё я знаю, что Рагнар не станет препятствовать вашему счастью. Так что, твой путь только начинается, иди вперед за своей звездой и не оглядывайся. Не забывай, волки – свободный народ, они подчиняются только правилам стаи и бесстрашно бросаются на зло, разрывая его зубами. Я верю в тебя, Акай.

– Спасибо тебе. Ты говоришь иногда загадками, намёками, но я тоже верю тебе, Кей. За это время мы действительно стали с тобой одной крови, одной стаей. Какая бы тайна не стояла за твоей спиной, знай, я не брошу тебя! – Акай по-братски прижал её к себе.

Кей некоторое время молчала, слушая тишину, задумавшись о той тайне, стоящей за спинами каждого жителя племени.

– Я иду в клан ястребов. Пойдешь со мной? Погуляем, возьмем Аядара и пройдемся, – предложил Акай, заглядывая в её задумчивые ставшие тёмно-зелёными глаза.

– Здорово! – Кей встрепенулась, взяв на руки сына, она закружилась с ним на месте, радостно смеясь.

Небо уже было не так затянуто дождевыми тучами, остались лишь серые клочья облаков на бирюзовом небе. Солнце грело ласковей, а ветер был уже скорее тёплым ветерком. Растительность оживала, обновлялась, пробивалась свежей зеленью, в джунгли возвращалась дичь. Жизнь в племени постепенно начинала кипеть, чинились вигвамы, сооружались новые, подготавливалось оружие, каждый занимался своими непосредственными делами и обязанностями. Волки ходили за мясом, ястребы патрулировали территорию, буйволы отыскивали молодые коренья и листья, раздавая по кланам последние запасы сушеных фруктов. Только дети беззаботно носились шумной гурьбой по селению, оглашая его уголки радостным смехом.

Кей шла рядом с Акаем, который нес на руках её сына.

Волки уже привыкли к Аядару, а вот буйволы и ястребы с любопытством разглядывали сына чужеземки, рожденного от тимерека. Акай лишь приветливо кивал любопытным и горделиво шагал дальше, покрепче прижимая Аядара к себе, лишая их возможности получше приглядеться для поиска отличий.

Вождь волков уверенно повернул на территорию клана буйволов.

– Акай, ты сказал, что мы направляемся к ястребам! Зачем ты тащишь нас сюда?

– Что ты так взволновалась? Я заметил, … что в последнее время ты и не вспоминаешь о тех, кто живет в этом клане, – Акай выжидающе задержал на ней свой подозрительный взгляд. – Мне нужно ненадолго повидаться с Темботом. Почему ты прячешь глаза? Тебе уже можно выходить и общаться со всеми, как с женщинами, так и с мужчинами. То, что ты пошла со мной это не нарушает закона, я не понимаю, почему у тебя такое растерянное лицо! Причина в … Рагнаре, да?