Днем Рагнар исполнял обязанности жреца, советовался с Темботом, совершал обряды над усопшими, врачевал больных, благословлял новорожденных, выслушивал жалобы, давал указания. А вот ночью он становился бунтарем, который упорно постигал науку управления силой. Фанфарас мало хвалил его старания, наоборот, он требовал все больше и больше, доводя его до изнеможения. Бичуя его сознание ужасными угрозами.

– «Давай, Рагнар, давай! Трудись, потом у тебя не будет возможности отдохнуть. Ты ведь не попросишь духа соблаговолить подождать немного, пока ты, видишь ли, переведешь дыхание. Тебе нужно будет сражаться, сражаться, превозмогая страх и боль, до последнего дыхания! Что ты будешь делать, если он захватит Кей, будет мучить её? Она будет звать тебя на помощь, молить о спасении, а ты не сможешь протянуть ей руку, чтобы вызволить её из-под власти магии зла! Правильно, давай, злись на меня, покажи мне, на что ты способен!» – заводил его пилигрим.

Иногда, Рагнар ловил удобные моменты, блокируя влияние духа, чтобы поговорить с Темботом. Он ненавязчиво подводил друга к логическому выводу, что законы не всегда направлены на добро.

– В сражениях с бандерлогами пало много наших славных воинов, Тембот, наша земля до сих пор скорбит о них. Осталось столько вдов и сирот. Большинство женщин, потерявших мужей ещё молоды, они могли бы ещё рожать детей, восполнять нашу численность, но они не могут, это запрещает закон. Ты считаешь это мудро, не давать возможность племени восстановиться от потерь, лишать их радости, любви. Они могли бы создавать новые семьи, где у сирот появился бы отец, а у жён мужчина-защитник. Зачем столько жертв, ответь мне Тембот? Почему должен жертвовать ты, беря в жены нелюбимую женщину, почему должен жертвовать я, отрекаясь от своей любви, почему мы должны жертвовать судьбами этих вдов и сирот, какое мы имеем право распоряжаться чужими жизнями? Наши древние были всего лишь людьми, они не были святыми. И ты, и я знаем, что все люди иногда совершают ошибки, так почему ты так уверен, что наши законы совершенны? Ты знаешь меня уже много циклов, мы выросли с тобой вместе, мы почти как братья. Если бы я как-то нарушил закон, ты бы изгнал меня из племени, приковал к столбу и избил? Тебе не показалось бы это слишком жестоко, карать человека, желающего своему народу только добра? Законы управляют нами так, как я управляю вражескими воинами на поле боя. Мы не подвластны самим себе и это гнетёт. Но почему мы должны сносить эту печаль, эту безысходность, если от этого никому не радостно?!!

– Ты говоришь так, потому что тебя мучают мысли о ней. Не за вдов и за сирот ты сейчас думаешь – за неё. Тебе бы хотелось изменить законы, чтобы жить вместе с ней, – возразил Тембот.

– Ты ошибаешься, ты даже не подозреваешь, насколько я сейчас беспокоюсь о племени. Если бы я хотел жить только с Кей, мы бы вместе с ней покинули селение и тимереки никогда бы нас не нашли. Тогда я был бы счастлив, но племя …оно бы осталось и без жреца и без вождя, без меня ты был бы уже никто. И ты смеешь мне говорить, что я думаю только о себе?!! Нас бы всех не было уже в живых, если бы я не встретил свою любовь. Признайся, она не принесла нам зла. Ведь нет? Правда на моей стороне, задумайся над этим, Тембот.

Под покровом своей силы, он закладывал слова сомнения не в одну голову. Рагнар хотел, чтобы тимереки задумались, чтобы в нужный час выступили на его защиту. Он упорно шел к своей цели. В моменты, когда терпение его ослабевало, когда испытание силы изматывало, и меркла вера – он закрывал глаза и всеми вибрациями своей души ловил её присутствие в пространстве. Тогда Рагнар ощущал дыхание Кей, её спокойствие или её горечь, её улыбки или её печаль. Он чувствовал её! И это придавало ему сил. Она была совсем рядом, она жила надеждой, и теперь он не может проиграть! Рагнар не переставал любить её. Порой он даже сам себе задавал вопрос и не мог с точностью ответить, за что именно он любит её. Оказалось, он любит её просто потому, что она есть, вот такая, особенная, только его женщина, которую он понимает и чувствует с полу-взгляда. Он знал, что даже не во внешности дело, хотя в племени было много красивых девушек его расы, но он все равно любил вот это своё чудо, любил её хрупкие плечи, этот трогательный красноречивый взгляд, эти рыжеватые, с золотым отливом волосы, этот нежный голос, эти тонкие черты лица. Но все-таки больше он любил её за то, чего нельзя было заметить глазами. За её искренние качества души, за её тепло, за её ранимость и в то же время мужество и смелость, за её веселый и вздорный нрав, за её ласку, доброту и сопереживание. Рагнар не видел другой девушки, которая была бы даже приблизительно похожа на его Кей. Она просто была его, эта странная чужеземка из другого мира, и он хотел быть рядом с ней, не скрывая больше своих чувств от своего племени. Для него сейчас казалось, таким недосягаемым счастьем, держать её за руку, обнять её, просто поговорить. Каждый день он думал об этом, о своей мечте, которая колебалась на зыблемой грани, но он верил, что уведенное им на её ладони обязательно сбудется, и Кей подарит ему детей, их общих детей, которыми он будет гордиться до глубоких седин, вместе они проживут долгую жизнь и главой в их семье будет любовь. Так будет, он не терял надежды, ради этого он готов был биться даже с монстрами, сеющими тьму.

Этот шорох говорил о том, что в шатёр кто-то осторожно вошел.

– Это я, Кей, – прошептал Фанфарас, – Я зашел к тебе ненадолго. Знаю, ты держишь слово, ты молодец, но я пришел кое-что забрать.

– Здравствуй, пилигрим, давно не виделись. Пока ты не исчез, спасибо за колыбель. Мне так много хочется у тебя спросить, останься хотя бы ненадолго, прошу тебя! – настойчиво прошептала Кей, глядя на его силуэт в темноте.

– Нет, не могу. По ночам я обучаю Рагнара, а днём приходить к тебе мне нельзя, я не хочу лишний раз привлекать к тебе внимание духа. Мы готовимся, Кей, он уже стал намного сильнее, я начинаю верить, что его сил хватит. Только вы сделали маленькую глупость, отдай мне куклу, которую передал тебе Рагнар!

– Нет, а её зачем?! – взмолилась она. – Хоть что-то будет согревать мне душу и напоминать Рагнара, оставь её мне, это же просто игрушка.

– Игрушка, созданная его силой. Беря её в руки, ты вызываешь волны любви, и это мог заметить не только я, но и дух. Это опасно, отдай, так будет надежнее. Пусть напоминанием о Рагнаре тебе служат окружающие тебя тимереки. Я не раз тебе говорил, что ради вас, ради них и всех остальных племен нужно вынести все эти тяготы и решающий бой. – Фанфарас требовательно протянул к ней руку.

Кей нехотя отдала ему подарок Рагнара и произнесла упавшим голосом:

– Ты так суров, человек тень. В этой кукле нет нарушения его законов, он не может покарать меня без видимой причины, твои меры слушком уж предосторожны.

– Я суров, а зло беспощадно! Оно ненавидит любое проявление любви и будет выжидать, не спуская с тебя глаз, когда будет можно столкнуть тебя в пропасть. Я оберегаю вас, пока время не пришло, предосторожность не помешает. Живи надеждой, Кей, и помни – мы с тобой. – Пилигрим скользнул во мрак и растворился в сумерках ночи.

Она и жила одной лишь надеждой! Кей даже стала делать зарубки на дереве, как Робинзон Крузо, считая, сколько дней она уже держит эту оборону и сколько приблизительно осталось до рождения ребёнка. Конечно, по сравнению с Робинзоном, её жизнь была куда более насыщенной! «Прелести» последних дней беременности, прибегающие за глиняными игрушками дети, Акай, таскающий ей, тайком от буйволов, сушеные фрукты, молчаливые укоры его матери, эта дурацкая промозглая погода и самое главное это невыносимое ожидание. А ещё Фанфарас, отобравший последнюю связь с Рагнаром! Племя тимереков было намного лучше необитаемого острова, но ощущения у неё были приблизительно, такие же, как у бедного Робинзона.