Полог шатра откинулся, впуская Акая.

– Кей, я хотел сказать …, – он осекся, взглянув на Зои, – Ладно я зайду позже, – быстро добавил он и стремительно вышел.

Кей опустила глаза, пряча улыбку в уголках губ.

– Тебя обязательно полюбят, Зои, очень сильно. Каждая женщина должна испытать любовь, иначе жизнь будет бессмысленна, а если любовь взаимна – это награда, – ответила она.

Проводив, Зои, Кей заглянула к Акаю, решив подразнить молодого вождя.

– Что ты хотел мне сказать, Акай? – улыбнулась она, – И почему так быстро убежал, как пугливая лань?

– Что значит убежал, я спешил, – бросил Акай, отводя глаза.

– Ты смутился, я видела, как взволновала тебя встреча с Зои. Ты боишься молодых и красивых девушек или ты влюбился? – засмеялась Кей.

– Что ты придумала, я мужчина, я воин, и я не боюсь девушек!

– Мой опыт показывает, что именно их и боятся мужчины. Так забавно наблюдать, когда воин пятиться от страха перед красотой, боится выказать свои чувства. Почему ты не скажешь ей?

– Зачем ты пристаешь ко мне с этими глупостями?!! Я … я сам разберусь! – нервно ответил Акай, не зная, куда деть свои глаза.

– Постой, ты боишься, что Рагнар тебе откажет. Тебе нравится Зои, ты хотел бы создать с ней пару, но боишься отказа? – добавила Кей, продолжая улыбаться. – А хочешь, я сама ей скажу?

– Нет! – выкрикнул он. – От тебя ничего не скрыть! Но насмехаться надо мной не нужно. Я пока не спешу. Понимаешь?

Кей приблизилась к нему вплотную и прошептала, задумчиво глядя в его взволнованные глаза:

– Зои так хочет, чтобы её любили, она мечтает о сильном, красивом и любящем мужчине. Она сама мне сказала. А разве ты не такой? Зачем ждать и упускать драгоценные минуты счастья?

Акай вздохнул, качая головой:

– Все равно пока не закончится сезон дождей, я не могу проявить свои чувства. Только на празднике солнца я попробую пригласить её на танец.

– Вот глупый! Зачем ждать ещё столько дней, если можно хотя бы спросить чувствует ли она взаимность! Это же так просто, взять и поговорить! А если её пригласит кто-то раньше тебя? Ведь Зои не знает о твоих переживаниях! – уже сердито проговорила Кей.

– Значит, такова судьба и воля духов.

– Всё, я пойду, ничего мне больше не говори о воле духов. Не хочу ничего слышать, глупый слепец. Ладно, … не сердись, … всё будет хорошо, я думаю из вас получиться славная пара. Правда, мой милый братец? Просто я так хочу, чтобы хоть кто-то был счастлив, ты понимаешь меня, Акай? Где же твоя хитрость храбрый волк?

– Я понимаю, Кей, и совсем не злюсь на тебя, но дай мне время. Да, … я хотел сказать тебе, что пилигрим сплёл для твоего сына, который уже вот-вот родится колыбель. Он передал её мне сегодня утром, смотри! Сказал, что в ней малыш будет спать намного спокойнее.

Это была действительно колыбель! Наверное, в старину, в её мире, в такой колыбели качалась её прапрабабушка. Она была в виде огромной корзины на выгнутых ножках. Прикоснувшись к ней, колыбель легонько закачалась.

– Даже не вериться, что скоро в ней будет лежать Аядар, – прошептала улыбающаяся Кей.

– Ты, так … его назвала? Но имя ребёнку выбирает отец или высший клана, – негромко заметил Акай.

Кей обернулась, быстро смерив его негодующим взглядом.

– Прошу тебя, не надо. Оставь это право за мной. Ты знаешь, как важно для меня назвать самой сына Алмира, нашего с ним сына. Скажи остальным, что это ты придумал имя, сделай мне такое одолжение, – сдержано проговорила она, но в её глазах он заметил беспокойство.

– Не тревожься, пусть будет так. Аядар, чудесное имя, мне нравится.

– Спасибо, Акай, спасибо за понимание, за то, что не давишь на меня. Спасибо за твою преданность брату, я знаю, всё, что ты делаешь ради меня – ты делаешь это ради него, – прошептала Кей. Акай знал, когда нужно промолчать, а когда пожурить её. Сейчас он просто понимающе кивнул, положив руку ей на плечо. Слова здесь были просто больше ни к чему.

Как же долго тянулись дни, казалось, они повторялись один за другим, снова и снова, по одному и тому же сценарию. А время вообще остановилось, оно замерло. И не было конца и края этому моросящему дождю, этим порывам ветра и этому ожиданию в одиночестве. Ожидание медленно растянулось в вечность. Сил у неё становилось все меньше, вернее не сил, а того, что их питало, светлых радостных эмоций, ощущений, проблеска надежды на горизонте, тёплых улыбок и нежных слов. Она так давно его не видела, что уже боялась, что его нет рядом, что он забыл о ней. Фанфарас где-то затаился и тоже не показывался ей на глаза, а ей бы так хотелось поговорить с ним снова, чтобы он поддержал её и пообещал ещё раз, что всё будет хорошо, что они справятся.

Такое кислое состояние, наверное, было серьёзным поводом, посчитать, что ей действительно плохо. Кей взяла в руки сплетенную Рагнаром куклу и приложила её к груди. Опустившись на ложе, она закрыла глаза. И тут Кей почувствовала, как тепло волнами разливается по её телу, внутреннее чувство радости заставило сладко потянуться, захотелось улыбнуться, но не открыть глаза. Она ощутила на своих губах его поцелуй, сладкий запах его мягких губ. Она почувствовала на своих щеках легкое касание его ресниц, его дыхание, его тихий шепот: «Я люблю тебя, Кей». Это было всего лишь действие его силы, где магия переплелась с любовью. Но так приятно было снова ощутить его рядом, пусть даже и на минуту, но так становилось легче держаться в этой невидимой обороне, в этой давно спланированной войне за спасение народа исчезнувшего государства.