В середине февраля, сразу после Дня Валентина, покровителя влюбленных, Джо переехал к Лизи. Он сохранил за собой свою квартиру, потому что его хозяйка не согласилась сдавать ему студию в подвале, если он не будет продолжать оплачивать все жилье. Они с легкостью приспособились к совместной жизни, и весной наконец закончили отделку квартиры.

В апреле Джо подписал еще один контракт в качестве модели, теперь с «Монсеньером» фирмой, занимающейся мужской парфюмерией. Эксклюзивный трехгодовой договор заключался в том, что Джо должен был сниматься четыре раза в год для рекламы и участвовать в четырех презентациях в году, где выставлялись изделия фирмы. По окончании он получит годовую шестизначную компенсацию, и все остальное время принадлежало ему, так как параллельно он не имел права работать с другими клиентами. Этот ангажемент его полностью устроил.

Наконец Джо получил все, что хотел: деньги и время заниматься скульптурой. Он закончил несколько работ, которые начал более двух лет назад, и в июне Бретт присутствовала на его первой выставке. Она использовала свои связи в прессе, чтобы поместить оценки о выставке, и критики восторженно писали о «многообещающем молодом таланте». Он даже смог продать три свои работы.

— Мы собирались сказать тебе за обедом, но я не могу ждать, — ликовала Лизи.

Она и Джо, взявшись за руки, устроились на инкрустированном небольшом диванчике на веранде у Бретт, с видом двух котов, поделивших канарейку. Солнце уже опустилось ниже крыш, и на горизонте поднималось оранжевое зарево.

— Что за сенсация? — выжидающе спросила Бретт.

— Лизи предложили место корреспондента в Нью-Йорке. Как говорит руководитель моего бюро, это возможность выдвинуться на боевые рубежи, — гордо произнес Джо.

— Фантастика! Лизи, это приятные новости. Ты хорошо потрудилась. Но полагаю, что Джо разорится, навещая тебя.

— Это еще одна новость, о которой мы хотим сказать тебе.

Лизи посмотрела на Джо глазами, полными любви, не знающей границ, потом с теплотой и преданностью на Бретт:

— Джо и я решили пожениться. Бретт не удивилась. Она знала, что Лизи и Джо подходили друг другу. Лизи была сестрой, благодаря которой Бретт нашла свой путь к женственности, и, глядя на нее сейчас, она не смогла сдержать слез радости.

— Вы… да это лучшие новости! — Бретт обняла Лизи.

— А знаешь, Бретт, что во всем виновата ты, — сказал Джо. — И я не знаю, как тебя за это благодарить! — И обнял обеих.

— Бретт, ты знаешь, что я не смогу выйти замуж без тебя как подруги невесты, — добавила Лизи.

Бретт сквозь слезы улыбнулась.

— Естественно, не можешь! Я не пропущу это событие в твоей жизни ни за что на свете.

— Ты хоть немного нервничаешь? — спросила Бретт Лизи.

— Никогда в жизни не чувствовала себя более спокойной и уверенной. Я вся ликую.

Лизи буквально лучилась. Ее платье, кипенно-белое, с открытой спиной, было украшено нежными розовыми бутонами. А натуральные светлые локоны, обычно подобранные, сейчас обрамляли лицо, волосы на висках были подняты и спрятаны под венок из розовых бутонов, на которых держалась фата, спадавшая до талии.

В вестибюле Триано Рум в «Валдорф Астория» Лизи, Бретт и отец Лизи, нервно поправлявший волосы и бороду, ожидали своей очереди. Брат Джо Грегори посадил миссис Пауэл, даже не пытающуюся сдержать поток тихих слез счастья, когда она прикрепляла двадцать два бутона сзади на платье Лизи:

— Такие же бутоны были на твоем крестильном платьице, — вспоминала она.

Первые месяцы Лизи и Джо в Нью-Йорке прошли в суете урегулирования с работой, снятия квартиры и подготовке к свадьбе, и никому не верилось, что вторая суббота мая действительно наступила.

Лизи поправила лепестки в букете — каскаде чайных роз от нежно-белых до розовых, и потом поднесла его к лицу, чтобы понюхать.

Когда звуки прелюдии Шопена перешли в церковное песнопение, что было сигналом для Бретт подойти к пределу храма, она взяла Лизи за руку, сжала ее и подмигнула. Затем поправила свой хвост из волнистых волос, который скрывался под розовым боа в тон ее платью, и, зажав букет из высокогорного вереска и ирисов, Бретт кивнула распорядителю свадьбы, что готова. Когда двери открылись, все в ожидании повернулись в их сторону, и первые вспышки фотоаппаратов ослепили Бретт.

Это была та часть церемонии, которой она очень боялась.

Бретт обратила внимание на Джо, стоявшего заложив руки за спину. Роскошный в своем смокинге, черном галстуке и кушаке, он без тени волнения ждал свою невесту.

«Эта волшебная сказка, свадьба, о которой Лизи так мечтала, когда мы были девочками», — подумала Бретт, и это казалось действительно сказкой, которая началась в тесной дружной семье и счастливо продолжалась в окружении хороших друзей. Упорная работа, талант и правильный выбор привели ее к многообещающей карьере, а круг замыкался прекрасным мужчиной, разделившим с ней ее жизнь.