— Ты становишься красоткой — действительно красивой, — уверенно сказал он, доставая склянку с розовым блеском. — Думаю, что немного помады на губах тебе также не повредит.

Лизи уселась на место Бретт, и Серж принялся укладывать ее белокурые локоны в халу.

Бретт посмотрела на себя в небольшое настольное зеркало и не увидела девочку, высокую, нескладную, с тонкими руками и ногами и волосами, которыми можно было управлять, только заплетая их в косы. Она увидела симпатичную девочку, немного загорелую, в глазах которой отражались ум и удивление, и тепло улыбнулась.

Серж бесшумно исчез, бормоча что-то о дурном тоне.

Лизи, довольная своей внешностью, особенно помадой, села на кровать, оглядела комнату и подумала, что никогда бы никуда не ушла, будь у нее такая комната. Ей нравилась комната у себя дома, но квартира ее родителей никогда не сравнится с Кокс Коув или шикарной квартирой на Пятой авеню, где жила Бретт со своей матерью и Захари Ярроу, ее теперешним мужем.

— Что-то не так? — спросила Лизи, заметив серьезное выражение лица Бретт.

— Я только мечтаю, чтобы сегодня все прошло нормально и чтобы мама с Захаром опять не поругались, — ответила Бретт.

— Не переживай так, Бретт. Мы собираемся сегодня принять бой. Пошли, пора одеваться.

Лизи сняла с вешалки свое новое праздничное платье в желтый горошек. Бретт влезла в шелковую изумрудно-зеленую китайскую тунику и прикрепила серебряные аксельбанты на шее и плечах. Вышивка из букетов желтых, розовых и лиловых цветов с жемчужинами в центре была разбросана по всему наряду.

Лизи закрыла рот рукой, чтобы не взвизгнуть:

— Ты выглядишь, как китайская принцесса!

«Может, даже и моя мама будет довольна сегодня моим видом?» — подумала Бретт.

— Перед тем как нам спуститься, я хочу преподнести тебе подарок. — Лизи подошла к своему багажу и возвратилась с подарочной коробкой.

Минутой позже Бретт обрызгала себя духами с нежным освежающим запахом лимона.

— У меня никогда не было еще парфюмерии. Мне это так нравится! Спасибо тебе, Лизи.

В клубах цитрусового облака они важно спустились вниз, где их встретила Лилиан. У библиотеки они услышали голос Барбары:

— Почему ты не наденешь блейзер?

— Ты можешь считать, что обязана покупать мне вещи, но это не значит, что я обязан их носить, — ответил Захари.

— Я специально заказывала этот пиджак для сегодняшнего вечера, — настаивала Барбара.

— Черт возьми, Барбара, это шерсть цвета голубой волны. Знаешь ли ты, какая температура сегодня? — спросил Захари.

— Ты выглядишь нелепо — я умываю руки, — сказала Барбара в тот момент, когда Бретт, Лизи и Лилиан вошли в библиотеку.

Барбара стояла подбоченившись, посреди комнаты, одетая в тунику цвета мандарина — из белого сатина, украшенного золотым кантом. В разрезе юбки видна была ее бархатистая ножка с хрупкой ступней, балансирующей на рискованно высоких золотых сандалиях. Ее прическа была действительно шедевром: созданная накладкой с прекрасным белокурым шиньоном, который Серж уложил в виде цифры восемь, украшенной каскадом хрусталиков и жемчужин, играющих как северные огни. Барбара стремилась к контрастам. Она казалась окутанной в безмятежный молочный цвет, хотя ее глаза сверкали, а щеки горели.

— О, миссис Порт! — сказала Лизи.

— Спасибо, Элизабет. Ты одобряешь? — поинтересовалась Барбара.

— Может, я представлю именинницу уважаемым гостям? — сказала Лилиан, обращая внимание группы гостей на Бретт.

— Бретт! Ты словно вышла из песни о цветах! Роджерс и Хаммерстейн делали лучше, но там вдохновляла сцена! — сказал с энтузиазмом Захари, отрываясь от своего кожаного дивана.

— Спасибо, благородный Зах. — Бретт церемонно поклонилась и добавила:

— Ты тоже хорошо выглядишь.

Захари был в белых коттоновых брюках и пиджаке типа сафари цвета хаки. Он никогда не был красавцем и в свои пятьдесят три был лысым с кромкой из седых волос и небольшим брюшком.

Захари и Барбара поженились два года назад, и Бретт любила его. Он всегда вызывал в ней чувство ее значимости, ведя разговоры о пьесах и других взрослых вещах, как будто она была одним из его закадычных друзей из театра. Он был остроумным, прелестным, а также слыл талантливым продюсером на нью-йоркской сцене, но недавно его проекты лопнули. Бретт казалось, что мать приветствовала его неудачи, — она почти радовалась им, несмотря на то что он тратил ее деньги.