Бретт закончила среднюю школу, газета Далтона была благодарна за четыре фотографии, которые она ей подарила. Седьмой класс был чудесным, но, как и многие двенадцатилетние, она считала дни до окончания учебы и начала летних каникул.

Она развалилась в одном из своих любимейших уголков, где ей нравилось помечтать и посозерцать в одиночестве: в гостиной под роялем «Стейнвей», хотя в этом огромном доме ей везде было уютно.

Это была с огромным балконом двухэтажная квартира, вмещавшая не только всю коллекцию картин Лилиан, но и ее мастерскую. Высокие окна, задрапированные тяжелыми портьерами, открывали вид на Сентрал-парк. Несмотря на свои большие размеры, квартира сохраняла вид интимности.

— Вот ты где, — Лилиан заглянула под рояль, затем прислонилась к окну и замолчала.

— Что-нибудь случилось, тетя Лилиан? — спросила Бретт, взглянув на тетку.

— Совсем ничего, дорогая, — живо отозвалась Лилиан. — Кстати, в субботу ты сможешь познакомиться с одним человеком, о котором много слышала.

Бретт нахмурила брови, пытаясь представить, кто бы это мог быть.

— Это тот, кого я знаю очень давно, — сказала Лилиан.

Некоторое время Бретт была в замешательстве, потом произнесла:

— Я поняла.

— Подойди ко мне и сядь рядышком. — Лилиан похлопала по дивану. — Ты увидишь своего дедушку, дорогая.

— Но как… — голос Бретт задрожал, она растерялась и не знала, что сказать и что подумать.

— Он приезжает в Нью-Йорк по своим делам. На днях он позвонил и попросил разрешения встретиться с тобой, — сказала Лилиан.

— Он хочет со мной встретиться? — Бретт часто представляла его, но никогда даже мечтать не могла, что дед может думать о ней.

Лилиан кивнула и поцеловала ее.

— Итак, в субботу. А теперь мне надо идти: хочу до ужина помыть свои кисти.

Еще пятилетней девочкой, живя в Висконсине, Лилиан боготворила своего десятилетнего брата, желая везде и во всем быть вместе с ним. Позже он стал чуждаться и отдаляться от нее, и это продолжалось все время, пока они росли, а потом их пути разошлись вовсе.

Она училась рисованию за границей; он занялся фамильным бизнесом семьи Ларсен, превращая богатый концерн железных дорог в транспортный конгломерат с миллиардным доходом.

Бретт знала, что его единственная дочь ненавидела его с такой силой, что ей не позволялось даже упоминать его имя. Интересно, а ее дедушка также ненавидит Барбару? А ее? И что ему от нее надо? Она направилась в спальню, закрыла дверь и набрала номер Лизи.

— Происходит что-то непонятное.

— Что значит непонятное? — спросила Лизи.

— Мой дедушка хочет со мной встретиться. Лизи, что мне делать? А что если он не любит меня? Как мне его называть? — спрашивала Бретт.

— Он твой дедушка — значит, должен любить тебя, — сказала Лизи.

— Но Барбара же его ненавидит, — возразила Бретт.

— Бретт, ты же знаешь, что твоя мама немного с «приветом». Он, наверное, добрый человек. Мои дедушки очень добрые. Дедушка Грандра Пауэл действительно очень старенький. От него пахнет каплями от кашля, и он ничего не слышит, но такой милый, — сказала Лизи.

— Ты их знаешь всю свою жизнь, — возразила Бретт.

— Ну и что? — сказала Лизи. — Он тебя не тревожил, пока не хотел видеть. Но всегда посылал тебе подарки на день рождения и Рождество, и ведь это брат твоей тети, поэтому как же он может быть злым?

— Если Барбара узнает, с ней случится удар, — сказала Бретт.

— А кто собирается рассказывать ей? Ты? Как часто вы с ней видетесь, раз в месяц? Давай, Бретт, вот будет здорово!

— Ты на самом деле так думаешь?

— Хи, подожди-ка.

Бретт услышала приглушенный голос своей подружки, затем она опять взяла трубку.

— Кто-то хочет тебе что-то сказать, — хмыкнула Лизи.

— Что там, Бретт? Каракатица показала некоторые твои фотографии, напечатанные в школьной газете. Они действительно очень неплохие.

Это был брат Лизи, Дэвид.

— Спасибо, Дэвид. А что ты делаешь дома? — пролепетала Бретт, довольная тем, что Дэвид не сможет увидеть ее щек, которые стали пунцовыми.

— Я прилетел сюда по поводу работы. Он получил степень магистра компьютерной технологии в Станфорде.

— Ты собираешься работать в Нью-Йорке? — спросила Бретт.

Уже представляя это, ее фантазии зашли намного вперед. Конечно, у него будет его собственная квартира. Они с Лизи будут часто его навещать, а может, даже иногда будут помогать убирать ее. У Бретт засосало под ложечкой. У нее возникло чувство, словно она летит вниз на американских горках.