— Я должна потратить массу времени, чтобы досчитать до полумиллиона, — крикнула Бретт, двигая верхний ряд гладких четок из слоновой кости слева направо на старинных счетах. Рядом с ними на стене темно-пепельного цвета в квартире Дэвида висели другие разноцветные деревянные счеты с различными отметинами, которые помогали Дэвиду учиться считать.

— Да, и где бы ты ни сбилась, ты все равно в любом случае не дойдешь до полумиллиона, — ответил Дэвид, входя в комнату и протягивая Бретт апельсиновый сок.

Гостиная с черными блестящими стенами и черным полом из эбенового дерева была разделена на основное пространство, где можно было посидеть, и небольшую музыкальную комнату, где основное место занимал рояль.

Бретт села на софу, обитую черным коттоном. На ней лежали разноцветные подушки в форме разнообразных геометрических фигур.

Дэвид сел в дальний угол софы, поставив свой чай со льдом на стеклянную крышку мраморного стола. По форме крышки его можно было принять за кофейный столик.

— Номера телефонов каждого мне известны. Я проработаю все компании, с которыми когда-либо имела дело. В этом ящике все рестораны, которые меня обслуживали, — сказала Бретт и протянула Дэвиду картотечный ящик.

— Отлично, через пару дней я верну его, а телефонный справочник и твоя информация с приглашениями и назначениями должна быть проработана к концу недели. После этого мы посмотрим, есть ли там что-нибудь, что имеет для нас значение, — сказал Дэвид.

— Ты знаешь, я как-то раздвоилась: часть меня хочет получить ответ, другая — просто не желает об этом знать, но я постараюсь их объединить.

— Как ты отдохнула в Кокс Коуве?

— Продуктивно.

— Продуктивно? Я ожидал другого ответа: успокаивающе, воодушевляюще, но никак не продуктивно.

Дэвид откинулся и нажал несколько кнопок на встроенной в стену консоли с лампами за спиной. Яркий свет в комнате превратился в полумрак, а из всех крошечных, но мощных динамиков заструилась нежная мелодия «Голубой рапсодии».

— Я решила несколько очень важных вопросов.

— Например?

— Мне действительно необходимо снова заняться работой. Если потребуется, я начну все сначала.

Бретт рассказала о частной практике и подробно остановилась о своей поездке-разведке в Санта-Верде.

— Молодец. Думаю, это здорово, что у тебя снова появились силы для борьбы, но ты должна быть очень осторожна. Ведь до сих пор ты не знаешь, кто совершал диверсии в твоей работе, — сказал Дэвид.

— Все будет в порядке. У Джефри есть там кое-какие связи на этом новом и перспективном курорте, и он взялся все организовать. — Я приняла еще одно очень важное решение: мы с Джефри разводимся, — сказала она безразличным тоном.

Сказала и удивилась себе: ведь своим замужеством она хотела показать Дэвиду, что все кончено и он ей не нужен. Что есть человек, который любит ее. Но все это было по-детски, и предательский уход Дэвида не стал от этого менее болезненным. Теперь рассказывать Дэвиду, что он был виной всех ее бед, было очень тяжело.

— Мне не надо было выходить замуж за него, это было ошибкой, — грустно призналась она.

Музыка постепенно стихла.

— Мне жаль, что твой брак оказался неудачным.

И хотя Дэвид искренне переживал за Бретт, в душе он надеялся, что она сможет со временем простить его и они снова будут вместе…

Они еще немного поговорили о Кокс Коуве, о проделках Эммы и Камерона, и Бретт ушла.

Дэвид бесцельно бродил по квартире. Он достал несколько технических журналов, полистал их, попытался читать, но ничего не воспринимал. Переодевшись, он направился в тренажерный мини-зал, расположенный за ванной комнатой. Ритмичные движения с большой нагрузкой обычно снимали напряжение, но сегодня и это не помогало…

Он любит Бретт, и это естественно, как дыхание. Он никогда не переставал ее любить, даже после того, как расстался с ней. Теперь он знал, что должен сказать ей об этом.

— Заходи, Дэвид, — ответила Бретт, открывая дверь, одетая в фиолетовый сарафан. Тонкая лямка упала с одного плеча, и она поправила ее.

Дэвид последовал за ней наверх, удивляясь, как сильно он соскучился по этому дому. Бретт распахнула холодильник и достала бутылку белого цифанделя.

— Хочешь?