Я продолжал думать, пока ребята не закончили. Так же пришли Аня с Игорем. Я уже повозил их по разным магазинам и оптовым рынкам, торгующим строительными материалами. Они набрали образцов и были заняты тем, как обустроить квартиру. Определиться с мебелью.

Сейчас они сказали, что готовы. Можно приступать к ремонту. Но надо сначала вывезти лишнее: мусор и мебель. Моей жене нужно было чистое "поле боя". Я посмотрел на грустного Игорёху, который уже устал от переговоров с "заказчицей" и сказал, что мы её скоро сплавим в больницу. Будет работать спокойно.

Ничего, пускай привыкает. Ему предстоит общаться с еще более нудными заказчиками, чем моя жена-лапочка.

Заказал опять грузовик. Загрузили его барахлом из квартиры и "Пельменной", отвезли на мою дачу, на "склад". Он был построен в дальнем конце участка, в "лесочке". Ничего особенного, просто строение из досок с крышей из рубероида. Просто укрытие от дождя и снега, для временно не нужных вещей.

Мама в это время убирала урожай, но еще не готова была его вывезти. А жаль. Мне пришлось потом везти грязные мешки в багажнике своего Форда. Позже я догадался взять у Андрея Гирсова, на время, "Оку" и вывести остатки — на ней. Ей — не привыкать. Она и не такое видела.

* * *

Пока Игорь закупал необходимые материалы, ребята успели разрушить часть стен и из более-менее целых кирпичей и стальных закладных возвести мне "оружейку". Пока доламывали остальные стены и вывозили мусор, вернулся Игорь. Они приступили к ремонту квартиры.

Мы же с Аней стали прибираться в большом пустом помещении бывшей "Пельменной". Я вспомнил второй день нашей свадьбы и сказал:

— Помнишь, Анечка, как ты бросилась помогать прибирать?

— Ага, ты сказал тогда: "Наприбираешься еще"

— Ну вот, я знал, что этот день настанет. Мы всё в той же "Пельменной", махаем вениками…

Работы было много, мы хотели расчистить хотя бы часть. Место возле "служебного входа" и моего будущего кабинета. Ведь ребята придут вечером усталые, им надо где-то положить наши матрасы и поужинать. Ужин, кстати, тоже должны были приготовить сегодня мы. На следующий день должна была прибыть одна из отрядных "поварёшек". Девчонка, которая работала с ребятами на "целине", готовила им еду. Пока ребята вкалывали днем и вечером, после ужина, допоздна.

Аня помогала мне вовсю и, кажется, перестаралась. Ей стало нехорошо. Я быстро позвонил парням в квартиру, сказал, что мы едем в больницу. Бросил ключи на видном месте и мы помчались в ОММ. Центр "Охраны Материнства и Младенчества". Там была договорённость, Аню сразу забрали в палату и оставили в больнице. Меня — выгнали.

Я из-за закрытых дверей кричал, чтобы Аньку не выпускали, держали до самых родов. Меня уверили, что всё нормально… она полежит немного, понаблюдают… всё будет в порядке. Я проторчал там до темноты, уговаривал пустить, устроюсь где нибудь в холле, не буду мешать.

Но мне ответили, что тут не областная больница и не вокзал, чтобы спать на стульях. У них тут беременные мамаши и маленькие детки. Я им буду мешать. Так и не пустили. Сказали, чтобы лучше озаботился питанием будущей мамы… с этим у них — не очень.

Я вернулся в "Пельменную". Ребята сами закончили приборку, сами приготовили ужин. Потом еще полночи отпаивали меня водкой, говорили, что ложиться "на сохранение" это нормально, что всё будет хорошо… Ага, откуда они знали? Слесари-гинекологи, блин…

* * *

Я каждый день по два раза ездил к Ане в ОММ. Возил то, что приготовила "поварёшка" и моя мама. Ну и вареную курицу, куда уж без неё. Иногда меня подменяли будущие бабушки, когда я был занят.

Анечка родила немного раньше срока, но 4 сентября — ровно через девять месяцев после нашей свадьбы. Прямо как у меня, свадьба у моих родителей была 31 декабря, а родился — в конце сентября.

Аню еще несколько дней понаблюдали, потом отпустили домой. Я встречал её со своими друзьями, на наряженной машине. Залил шампанским и засыпал конфетами персонал клиники. Передал "письмо" врачам, принимавшим роды, сказал, что не последний раз у них бываю…

Отвез свою жену в новую, отремонтированную квартиру. Мебели было пока минимум, в основном старая, которую Аня сама оставила из 2-х наших квартир. Новой была только детская кроватка, которую подарили ребята-строители.

Я всех выгнал из квартиры, сказал что через месяц приглашу всех на "кашу". А до этого смотреть на ребенка нельзя — "сглазите". Кроме родственников осталась только одна девушка. Моя первая любовь. Которая уже жила в нашей с Аней однокомнатной квартире.

Я должен был представить их. Друг-другу. Сразу. Наташу, Аню и Настеньку — мою дочь.