Кастия, спавшая на боку, резко вздрогнула и открыла глаза. Маленький хулиган резво пробежался по ее телу от ног до головы. Уперевшись передними лапками в плечико девочки, выглядывающее из-под покрывала, он наклонился прямо к ее лицу и громко замяукал — пожаловался на обиды.

— Ох, Рыжик, — укоризненно сказала она со вздохом, но ругаться не стала.

Бесполезно ругать такого кроху. Если солнце светит, и он не спит, значит и всем остальным спать не стоит. Судя по положению солнца на небе, ей действительно пора вставать. Вчера у нее выдался тяжелый день, о чем она совсем не желала вспоминать.

Девочка перевернулась на спину, свалив котенка себе под бок. Выпростав руки наверх, выудила из складок покрывал пушистика и, уложив на себя, стала гладить хрупкое тельце. Малыш прикрыл глазки и упоенно замурлыкал. Счастье вновь вернулось к нему.

Когда новый член семьи впервые выразил желание спать в одной кроватке с девочкой, ее родители были против.

— Он не даст ребенку выспаться, — сказал отец.

— И спать не даст, и прыгать будет, — подтвердила мама и брезгливо добавила, — И шерсть везде…

Ему определили небольшую плетеную корзинку, в которую сложили целую кипу тканевых обрезков, устроив таким образом постельку. Возмущавшегося мурлыку водворяли на его лежанку несметное количество раз, но в темноте ночи он все равно пробирался к Кастии, устраивался под боком и начинал уютно урчать.

Девочка, разумеется, просыпалась при этом. Обняв ручкой малыша, она придвигала его поближе и с удовольствием засыпала снова. И так каждую ночь. Разумеется, она не признавалась родителям, что котенок все равно не слушает и спит на ее кровати. Это был их секрет.

Знала Кара или нет об этом своеволии — неизвестно. Она ничего не говорила. Хотя догадаться было несложно — с утра малыш всегда лежал в ногах хозяйки, прикрыв глазки от солнечного света лапкой.

В ночь после спасения девочки Рыжик устроился спать рядом с девочкой уже не на птичьих правах, а с разрешения. Девочка очень испугалась. Она долго-долго кашляла и дрожала, хотя мама и сестра давно залечили ее раны.

Представить себе, что ребенок, плавающий как рыбка, едва не утонул, было особенно страшно и странно. Неизбежность судьбы, предопределение свыше, испытание на прочность (и ребенка, и его родных) — никто не знал, как это рассматривать. Радовались, что вовремя успели, вытащили, спасли и откачали. Вспоминали снова и снова и качали головами, спрашивая друг друга:

— Как такое могло произойти? Откуда расщелина взялась? Ведь Кара там тоже заходила в воду…

Мальчишки даже ныряли в том месте после, пытаясь разобраться. Наваленные камни, снующие между них мальки, скользкая галька и рыхлый песок. Возможно, случайность?

На острове дети с самого раннего возраста купаются и ныряют. Многие плавать учатся раньше, чем ходить и говорить. Говорили, что у них море в крови, оно ведет их по жизни и направляет.

Родившийся на берегу моря жить вдали от него просто не может. Эту истину островитяне впитали с молоком матерей и чтили как незыблимую, видя множество примеров угасания своих соотечественников без него. Поэтому все переезжавшие с островов на материк старались устраивать свой быт поближе к побережью, образуя целые поселения родственников и знакомых.

Оттого и недоумение от случившегося было настолько ошеломляющим. Как море могло предать? И попытаться забрать ребенка? О том, что море когда-то само подарило его семье, все как-то быстро позабыли.

Оказавшись в родном доме, Кастия, неверяще оглядывалась вокруг, гладила ладошками покрывала на диване и кроватях, вышитые мамой и бабушками скатерти и узорчатые салфетки в передней комнате и даже занавески. Все вокруг давно стало родным. Она на помнила, как могла раньше не знать всех этих людей и вещей. Ведь это ее дом, родные и близкие.

Хаид, Ялма, Кара и мальчишки постоянно крутились рядом с девочкой и, каждый раз заново осознавая, что едва ее не потеряли, старались не оставлять одну. Огромные счастливые глаза малышки, заметившей это, были наградой растревоженным родственникам.

В тот день они все допоздна не ложились спать, несмотря на то, что отцу завтра до рассвета было необходимо отправляться на работу. Весь вечер вместе с Яретом он занимался крючками и снастями, чинил погнувшиеся, до которых обычно редко руки доходили.

Прибежавший откуда-то и запыхавшийся Верт тоже присоединился к ним и стал старательно перебирать промасленные тряпочки, занятый своими мыслями.

Ялма, которая вставала с рассветом, тоже нашла себе занятие. Девочки сидели с книгами за большим дубовым столом, на котором она разложила свои травы и склянки и формировала сборы.

Кастия уже давно зевала и в конце концов прилегла на сложенные поверх книги руки. Кара старательно таращила глаза в книгу, хотя было видно, что она тоже уже засыпает.