Вход в свой дом отчим предоставлял не всем, предпочитая для переговоров с равными себе и подопечными Храм Всех богов. Насколько знала девочка, из богов в замок без приглашения могли прибыть лишь его жена и ее мать, их дети — ее сводные братья и сестры и она сама.

Среди огневиков также существовал ограниченный круг допущенных. Тех, кто был необходим Каведу, кому он доверял. Хотя круг был узким, в замке постоянно находилось большое количество элементалей, монстров и представителей полубожественных народов, служивших Огню.

Сюрпризов суровый бог не любил. Преданные помощники следили за сохранностью замковой безопасности, собирали прошения и доклады подданных и несли их хозяину, привлекая его внимание.

Все свободное время Кавед проводил в своих мастерских, расположенных в подземельях замка, где постоянно в огромных открытых печах горел огонь. Там плавили, смешивали металлы, создавая разнообразные сплавы, которые затем увлеченный всем новым и непознанным огненный бог использовал в своих изобретениях.

Ия ничего в этом не понимала, но часто бывала в мастерских. Отчим допускал туда не всех. За внимание, оказываемое ей, девочка была втайне благодарна.

Насколько она знала, Кавед любил наблюдать за жизнью людских миров, это вдохновляло его на создание очередных поделок. Тех самых, о которых ее спрашивал при недавней встрече в Нижнем мире Танатос. Об увлечении Каведа в Верхнем и Нижнем мирах знали все.

В общем, и даже после нравоучительной беседы с отчимом Ия не видела ничего дурного изредка все же использовать свои божественные возможности. Кстати, на богов — высших и младших — они не действовали. Учитывая это обстоятельство, она открыто не проявляла себя, полагая, что все так делают и справедливо опасаясь, что ее не похвалят.

Обычно она применяла это, когда окружение начинало ее изрядно утомлять. Вокруг повзрослевшей, когда-то непослушной в детстве девчонки постоянно крутилось множество полубогов, младших богов, представителей разных народов и воплощения высших стихий, служащих верховным богам.

То ли зная об этом, то ли предполагая, Кавед не гнушался время от времени повторять падчерице об ответственности богов.

— Боги — творцы, хранители миров. Для этого мы живем. Если мы не созидаем, то и мирам не нужны. Мы созданы не для беспутных вечеринок и пенных развлечений с русалами и тритонами или сильвами, — сказал Кавед при последней их встрече, — Ты — давно не крошка, Ия, пора наконец повзрослеть. Принять на себя положенные обязанности.

— Конечно, Кавед. Как скажешь, — безмятежно ответила та, стараясь, чтобы ее лицо выражало в меру почтения и послушания, а не предвкушения от намечавшейся вечеринки по поводу новоселья.

— И, кстати, что за безумная идея постройки дворца на дне океана? — уже почти отошел в сторону, но вдруг вернулся, спохватившись, Кавед, выныривая из каких-то своих размышлений.

На его словно выточенном из камня лице появилось недоумение, а лоб прочеркнула глубокая складка. Он рассеянно взлохматил короткие темные волосы с проседью и пристально взглянул на падчерицу.

Ия с затаенной любовью наблюдала за его действиями, подумав, что они с мамой многое друг от друга переняли за свою почти вечную супружескую жизнь. Отчим в отличии от матери был чрезвычайно проницателен. Следовало отвлечь его внимание, поэтому она капризным тоном, подслушанным у одной из воздушниц материнской свиты сообщила:

— А папа разрешил.

В действительности она никогда не называла Криана "папой". Знала, что он им является, но их общение этого не предполагало. Только Кавед этого не знал. И это был действенный способ уйти от расспросов. Она с сожалением увидела, что отчим ожидаемо огорчился, услышав использованное ею обращение к его давнему сопернику и брату.

— Меня больше волнует, почему он не предупредил, что в том месте, где ты затеяла строительство, разлом миров? — значительно мягче спросил он, не желая начинать неприятный разговор или акцентировать внимание на том, что ему не нравилось.

Ия наморщила лобик, припоминая, что там было рядом с расчищенной площадкой. Разлом? Какой разлом? Нет, она не помнила. Место выбрала подальше от всех, а что там вокруг — даже и не смотрела. Признаваться в этом Каведу совсем не хотелось.

Идею о строительстве своего дворца матери и отцу она преподнесла, как свидетельство, что готова повзрослеть, остепениться, выбрать сферу ответственности. И это — первый шаг.

Мать, помнится, была, как всегда, занята. Предложила младшей дочери привлечь к поискам места под постройку брата или сестру.

— Они постоянно путешествуют, много знают. Мне подсказали, когда я затевала строительство, — сказала богиня, помахав ручкой и снова улетая "по делам".

— Эту приторную бело-розовую жуть, в которой я провела свои детские и юные годы, — пробормотала в ответ Ия, оглядывая убранство вокруг и зная, что отбывшая мать этого не услышит.

Криан тоже хотел ей в помощники отрядить кого-то из своих детей, когда узнал, что она решила строить в океане. Ия мило улыбнулась и отказалась, сказав, что все проверено и лишь требуется его разрешение.