— О, — Саймон почесал в затылке, показалось, в его взгляде мелькнуло странное выражение. — Эм, ладно, постараюсь.

Он сел за стол, я примостилась на свободном стуле, приготовившись терпеливо ждать. Только не получилось. В комнату к Саймону началось настоящее паломничество… То одному, то другому приспичило заглянуть под какими-то смешными на мой взгляд предлогами, а мой знакомый еще и усугублял ситуацию.

— О, отлично, иди-ка сюда, ты в истории рубишь, что тут ответить? — он хватал приятеля, тащил к столу, и они некоторое время бурно обсуждали, после чего гостя отпускали, а я удостаивалась внимательного и ехидного взгляда.

Угумс. Любопытство у всех внезапно прорезалось, и готова спорить на что угодно, направленное в одну конкретную сторону.

— Так, соберем правильные ответы, а потом сделаем неправильно, — уверенно пояснил Саймон после ухода очередного приятеля и удовлетворенно кивнул.

Дело заняло несколько часов, я, признаться, измаялась, но мужественно терпела. Однокурсники очень помогли, и в конце концов, Саймон торжественно вручил мне исчерканный листочек с ответами.

— Вот, держи, сделано.

Теперь уже я переместилась за стол, обложившись шпаргалками и лихорадочно переписывая на чистовик, решив, что пока буду туда-сюда бегать до своей уютной квартирки, только время потеряю. Проще сейчас сразу все сделать и улики сжечь. И я почти справилась. Оставалось всего пять вопросов, когда дверь вдруг без стука открылась и в комнату просунулась вихрастая рыжая голова с лицом, усыпанным веснушками.

— Комендант с проверкой идет, — страшным шепотом выдал он, вращая глазами, и скрылся.

Мы с Саймоном уставились друг на друга, понимая, что это настоящая засада. И не вылезешь из окна, я левитировать не умею, а четвертый этаж — высоко. По стенам тоже лазать не обучена… Под кроватью банально не спрячешься, глупость это в высшей степени. И что делать? С другой стороны, зачем прятаться, мы же ничем таким предосудительным не занимаемся, и сейчас день на дворе. Я только открыла рот, чтобы сказать об этом, но не успела. Дверь снова распахнулась, и ввалились приятели Саймона с озабоченными лицами, начали собирать бумаги и торопить:

— Давай быстрее шевелись, чего застыл?

— Подождите, а в чем дело? — попыталась я прояснить ситуацию. — Мы же ничего не делаем…

Меня никто не слушал. Всучили бумаги, вытащили в коридор, я едва успела беспомощно оглянуться на крайне задумчивого Саймона, провожавшего меня взглядом.

— Отчислят, глупая, — прошипел кто-то, настойчиво подталкивая куда-то вперед по коридору.

— Ну и хорошо, — воодушевленно отозвалась я и попыталась затормозить.

Куда там. Меня так и тащили дальше, а кто-то из сопровождающих выразительно посмотрел и покрутил пальцем у виска.

— Не тебя, Саймона, — пояснил парень. — Ректор сегодня с утра предупредил, что тот, у кого в комнате обнаружится кто-то из конкурсанток, вылетит из Академии сразу же, без разбирательств.

Ого. Интерес-сно, однако, а ведь именно сегодня утром этот тип, в смысле, ректор, полез с поцелуями. И сдается мне, эти события связаны… Тем временем, меня затолкали в какую-то темную комнатушку без окон, видимо, кладовку, со швабрами и метелками, строго-настрого приказали сидеть тихо, как мышка, и закрыли дверь. Я неслышно вздохнула, опустилась на какой-то ящик, но сидеть просто так и ждать неизвестно чего было ужасно скучно. Так что, подвесив перед собой маленький шарик света, решила заняться разбором бумаг, хотя бы по порядку их сложить, перепишу, когда выпустят. Однако я даже толком не успела начать перебирать листки, как светлячок погас, будто его задуло. Вздрогнув, подняла голову, слепо таращась в непроницаемую тьму — как-то уж слишком темно для такого маленького помещения… И тут меня накрыло четкое ощущение, что я не одна в кладовке.

— Хм, какая неожиданная встреча, — промурлыкал на ухо знакомый голос, и все волоски встали дыбом, тело неожиданно бросило в жар.

Мелькнуло подозрение, что неспроста так темно в кладовке, я даже при всем желании не могла рассмотреть ничегошеньки. Но при этом все же попыталась повернуть голову и возмутиться:

— Да кто вы в конце концов такой и как вообще…

Это все, что я успела сказать. Меня перебили самым наглым образом, теплые ладони обхватили лицо, и я ощутила чужое дыхание на своих губах.

— Ш-ш-ш, позже все узнаешь, Эстер, — шепнул этот неизвестный наглец.

А потом поцеловал. Вот так, без всякого предупреждения. Сначала ласково, тихонько погладив мои губы языком, застав их раскрыться, и я сама не заметила, как начала отвечать. Незнакомец действовал нежно и одновременно уверенно, и мои глаза закрылись, хотя и так было темно. Я словно погружалась в теплое, мягкое облако, по телу растекалась истома, лишая способности к сопротивлению. Все возмущение моментально растаяло, я обмякла, сама не заметив, как мои руки обвились вокруг шеи незнакомца. Это… было упоительно и безумно сладко, и лишь раз мелькнул обрывок мысли о ректоре. Он целовал так, будто я уже принадлежала ему, не спрашивая, завоевывая и демонстрируя власть надо мной. Незнакомец же… приглашал, дразнил, заигрывал, и это нравилось мне гораздо больше. Кровь зашумела в ушах, сердце суматошно заметалось в груди, и в какой-то момент воздуха стало отчаянно не хватать, а коленки предательски подогнулись.