А засыпая, совершенно некстати вспомнила Саймона, наши прогулки и разговоры, и… незнакомца. Так, со вкусом его поцелуя на губах, и нырнула в бархатную темноту.

…Горячие ладони скользили по моему обнаженному телу, оставляя за собой шлейф из щекотных мурашек. С губ сорвался судорожный вздох, я выгнулась, смяв пальцами простыню и силясь разглядеть в кромешной темноте хоть что-то, но не получалось. Такой же горячий рот проложил дорожку из легких поцелуев вдоль шеи, язык обвел ямочку между ключицами. Накрыл ноющую грудь, обхватил вершинку и нежно втянул, и я охнула от неожиданности и вспышки ярких ощущений. Руки дернулись в попытке нащупать, понять, кто же это, однако невидимая сила мягко прижала их к постели, а грудь пощекотал тихий смешок.

— Эстер… моя нетерпеливая девочка… — смутно знакомый голос, ласкающий слух шепот, и тут же новая ласка, разметавшая остатки мыслей.

Язык пощекотал напряженный бутон соска, заставив тихо всхлипнуть, пальцы заскользили дальше, по животу и ниже, и мои ноги сами раздвинулись. Чувствительное местечко горело жаром, жаждая прикосновений, я не испытывала ни стыда, ни стеснения. Это ведь сон, правда? Я же сплю… Пусть даже ощущения слишком реалистичные и яркие… Но ведь так бывает во сне…

И снова поцелуи, прикосновения, прерывистый шепот, круживший голову. Томительно неторопливые ласки, спускающиеся все ниже, пока я не почувствовала осторожное прикосновение там, где сосредоточились сейчас все мои желания. С губ сорвался короткий стон, я выгнулась, оставив попытки справиться с темнотой, погружаясь в острое наслаждение, разливавшееся по непослушному телу. Так вот про что рассказывала бабуля. Вот, как это бывает… Я задыхалась от эмоций, волнами накатывавших на сознание от каждого нового поцелуя, от каждого прикосновения. Внутри нарастало напряжение, странное нетерпение, хотелось чего-то большего. Я выгибалась, ерзала, что-то бессвязно шептала, плавясь в умелых руках, и когда горячий рот накрыл нежное местечко, подарив очередной порочный поцелуй, тихо вскрикнула, ослепленная яркой вспышкой удовольствия. Ох, да-а…

Не знаю, сколько продолжалась эта мучительно-сладкая пытка, я потерялась во времени и эмоциях, превратившись в жаркий сгусток наслаждения. И когда оно наконец прорвалось обжигающим фонтаном, окатив горячими искрами, кажется, я закричала…

…И проснулась у себя в спальне с колотящимся сердцем, сбитым дыханием и во влажной от пота ночной рубашке. А на тумбочке, на бархатной подушечке лежала и поблескивала в полумраке комнаты брошь в форме распустившегося цветка. В центре красовался сочный рубин с горевшей внутри звездочкой. Прижав ладони к пылающим щекам, я уставилась на подарок, как на змею, готовую ужалить, и в голове билась только одна мысль: сон или не сон? Ох, лысых демонов мне в печенку, да что творится-то?

Прерывисто вздохнув, я встала, постояла немного у открытого окна, остужая голову и все остальное, потом вернулась в кровать и мгновенно уснула. Хорошо, без всяких… снов, крепко, до самого утра.

Оно, это утро, началось к моему неудовольствию довольно рано, по крайней мере, я не готова была подскакивать в девять, особенно учитывая беспокойную ночь. Но горничная нагло вломилась в мою спальню, раздвинула плотные шторы, впуская дневной свет, и защебетала, даже не глядя на меня:

— Доброе утро, миледи. Пора вставать, через час придут портнихи от императора, и придворный сапожник, обновлять вам гардероб.

Хотела бы я ответить ей все, что думаю по поводу ранней побудки и дурацкого гардероба, да не стала. Вместо этого, бросив быстрый взгляд на тумбочку, поспешно схватила подушечку с брошью и спрятала в одном из ящичков туалетного столика. Конечно, если бы горничная увидела, решила, что это от императора, но… не хочу, чтобы слух о подарке дошел до ненужных ушей. В общем, пришлось вставать, умываться, переодеваться в дневное платье… И выслушивать раздражающий щебет.

— О, вам будет шить сама леди Мариэль, лучшая портниха в столице. Его величество специально ее вызвал. У нее просто потрясающие платья, леди к ней в очередь выстраиваются, чтобы заказать наряды.

А мне, если честно, было совершенно все равно, насколько эта леди Мариэль популярна, я модой никогда особо не интересовалась настолько. Раздражение глухо тлело в глубине души, вкуса завтрака я даже не ощутила. Ну а после моя гостиная наполнилась суетой, деятельной дамой с командирскими замашками и орлиным взором, манекенами, на которые тут же нацепили уже готовые платья. Диван, кресла и пол завалили коробки с лентами, кружевом, пуговицами, отрезами тканей, и у меня даже голова слегка закружилась от всего этого бедлама. Конечно, поставили ширму, только вот, едва леди Мариэль скомандовала мне раздеваться, как в дверь раздался деликатный стук.

— Я сапожник, мне сказали, снять мерки для туфелек леди Эстер, — скромно представился средних лет мужчина с рассеянным взглядом.

А вот следом за ним вошли два молодых дракона, рослых, широкоплечих и совсем не похожих на помощников сапожника. Сидя за раскроем кож и подгонкой колодок, такую осанку не приобретешь… Мои инстинкты тут же насторожились и сделали стойку, плохого настроения как не было. Ага, значит, снова какая-то подстава?

— Какой сапожник? У нас тут примерка. Вы должны были позже прийти, — тут же завозмущалась леди Мариэль, но…

Как-то слишком уж старательно она это делала, а помощницы то и дело стреляли глазками то в меня, то в драконов, стоявших рядом с сапожником с невозмутимыми физиономиями. Точно, дело нечисто.

— Так, взяли все, и мы тогда в спальню, а вы ждите здесь, — распорядилась портниха, и в комнате снова поднялась суматоха.

Дальше еще интереснее. Приступив к примерке, я обнаружила, что ни одно из готовых платьев мне не подошло, как будто нарочно подбирали. То подол короткий, то узкое в швах, то наоборот, рукава длинные и мешком висит. И да, некоторые, как я заметила, хоть и чистые и выглаженные, все равно видно, что не новые. Так-так…