– Меньше текста, - теряет терпение Эрик и меня провоцирует его серьёзный мрачный вид.

– Ты ведь не можешь мне нравится! Как я могу к тебе привязываться?! – я всё-таки это сделала. И он всё-таки улыбнулся.

– Удивительная штука жизнь, да Ники? Ни хрена не знаешь, что она тебе подсунет. Со своей стороны добавлю, что ты единственная девушка альфа, с которой я могу гулять за ручку. А теперь, что бы ты ещё хотела обо мне узнать?

Даже выдумывать ничего не пришлось, я давно хотела его об этом спросить.

– Расскажи о тех, кого любил.

– Хм, - Эрик поднял глаза к небу и задумался. Я же смотрела лишь на него, чтобы ещё раз попытаться раскусить этого парня, этого альфу, рядом с которым я чувствую себя глупым волчонком.

– Как это зачастую бывает – мои родители обычные вульфены, мама врач, отец юрист. Рассказывали, что мой прадед был выдающимся альфой голубых кровей. В юности мой норов держал в напряжении всех, альфы подростки это ещё тот кошмар, в общем крови я попил не мало. Единственной, кто мог на меня повлиять – была моя сестра-близнец Харпер. Внешне мы были почти копиями, только она родилась без гена альфы. Вот её я любил! … Мне казалось, что в мире не найдётся ничего такого, что могло бы нас рассорить или надолго разлучить. Харпер знала меня как облупленного, понимала и прощала, ведь она была частью меня, моя любимая сестрёнка. … Я очень жалею, что ушел служить и стал меньше уделять ей внимания. Харпер и раньше была не в восторге от шкуры оборотня, но я считал это возрастным девчоночьим вздором, который пройдёт сам по себе, как только она влюбится. … Ей было двадцать, я был в море, когда она … нашла способ лишить себя жизни. Харпер единственная, к кому я привязывался так сильно. Связь альфы и стаи это уже иное.

Моя душа отзывалась на его слова, волчица во мне тянулась к его волку, что само по себе уже запредельно. Я сочувствовала Эрику всем сердцем, и жалела эту погибшую девушку как родную.

– Не вини себя. Это был её выбор, - инстинктивно прикасаюсь к его плечу.

… Вот я уже порываюсь утешать того, кого недавно сочла бы своим врагом.

– Но я виню! – с горечью возразил Эрик.
– Я должен был серьёзней относиться к её настроению, вмешиваться в её жизнь. Одна из причин почему я тебя не оставил и держусь таким душкой – потому что ты попала в передрягу. Харпер, видимо тоже попала в беду, только рядом не оказалось того, кто смог бы её вытащить.

«Одна из причин? А их много?»

 - А что же ваши родители? Ты близок с ними?

– Ну, ... это ведь мои родители, - неопределенно поводит плечом Эрик.
– Они не живут в стае. Отец захотел уединения и покоя на старости лет. Он увёл маму далеко на север в леса, там у нас есть небольшое поселение. Это туда мы с тобой и направимся.

– И что потом? Затерявшиеся отшельники в снегах? И оставим беспредельщиков альянса безнаказанными? Не поищём решения? – стоит мне подумать об альянсе, как меня тут же душит отчаянье. – У нас украли свободу, Эрик! Сейчас мы вроде бы на воле, но мы заложники!

– Ники, не заводись. Мне потребуется время, чтобы многое взвесить, а для этого нам нужно оказаться в более менее безопасном месте.

– Ты назовешь мне уже остальные причины или нет? – скрещивание двух упрямых взглядов: «ага, так просто взял и сказал» и «не надейся, что забуду и отстану».

И тут мы чувствуем их. Близко!

Без резких движений Эрик привлекает меня к себе, и я прячу лицо у него на груди, а он, скрываясь, опускает голову мне на плечо. Мы снова обычная преисполненная чувств парочка.

Меня бесит мой собственный бешеный, бьющий по ушам пульс. Я лучше убью себя, чем сдамся альянсу!

Эрик остаётся невозмутимым. Стена просто. Ну конечно, вряд ли на нас накинуться прямо посреди площади. Дыхание Эрика начинает сбиваться. Может, оттого, что я сжала его слишком сильно?

Вульфены среди прохожих. Проходят мимо. Но опаснее охотники, которые следуют за ними на небольшом расстоянии. Эти служки альянса наверняка видели наши с Эриком фото и видимо теперь поголовно всех сканируют. Неподалёку начинает истерично кричать какая-то женщина, кидаясь с кулаками и обвинениями, то ли на любовника, то ли на застуканного с другой мужа. Именно эта сцена даёт нам возможность легко и бесшумно раствориться в толпе зевак.

– Я на взводе. Вот бы пробежаться, - провожу ладонью по вспотевшему лбу. Скорость, марш броски, когда ветер шумит в ушах, свобода – упоение для меня и любого вульфена. Это исцеляет от тревог и помогает прочистить мысли.

– Нельзя. Это вызовет подозрения. Потерпи, - Эрик хочет меня успокоить, поэтому его голос звучит как можно мягче. И чёрт возьми – снова берёт меня за руку! Сейчас нам ни к чему притворятся, он прикасается ко мне потому что сам этого хочет. Повторяет испытание, переплетая наши пальцы. Тоже кстати прекрасное средство, чтобы отвлечься. Все проблемы вмиг уходят на второй план и остаётся только ощущение тепла его руки.

– Я не противна тебе? – скептически цежу я, но на этот раз уже не вырываюсь.

– Что удивительно уже нет. И это было бы невозможно без твоих стараний. Я горжусь твоей выдержкой, Ники, твоими усилиями идти мне на встречу. Мне даже нравится это новое будоражащее меня чувство.

Ого, он меня похвалил! … Вдруг в моей памяти так некстати всплывает лицо Тима и мои первые ощущения от его прикосновений. Будто отвечая – моё сердце сжимается от тоски, и она тянется за мной, вплетаясь в мои следы, припорашивая их горечью. Но я продолжаю идти за руку с другим мужчиной.