– Нет, - коротко ответила Золотарёва. – Но зачем прикидываться, что ты этого не знаешь?

– А зачем прикидываться, что нет никакого секрета? – парировала Игнатьева. – Всё-таки я твоя лучшая подруга. Когда-то у тебя не было от меня секретов.

– Вот именно, «когда-то», - отозвалась Милена. – И «у меня от тебя», но не наоборот...

– Ой, опять ты начинаешь!
– психанула Инга.

– Это ты начала.

Обе замолчали. Эта история была стара как мир. И обычно всегда заканчивалась одинаково.

– Я завтра уеду, - примирительно заговорила «подруга». – Давай попробуем не поссорится. Мы пару лет не виделись. Было ведь и хорошее в нашей дружбе. Много хорошего.

«Пока ты не стала сукой, которой слово не скажи», - читалось между строк и неоднократно озвучено, но Милена предпочла закрыть на это глаза.

– Да, - ответила она коротко, соглашаясь.

Какова бы крепка ни была их странная связь, в своё время было сделано и сказано слишком многое, чтобы была невозможна дальнейшая дружба. И изменилась Милена достаточно, чтобы быть не в состоянии и дальше смиренно сносить насмешки «подруги».

*

– Может быть, это? – подошла Инга к витрине с дорогим виски, взяла в руки одну из бутылок и глядя на Золотарёву, заговорщицки улыбнулась. – Ты же у нас теперь богатенький буратино, почему нет?

Милена согласно кивнула. В холодильнике ещё был лёд. Напиток ей понравился во время посиделок с Кириллом.

И одной бутылки им с Ингой хватит выше крыши – потянет.

*

В их дружбе, действительно, было много хорошего. Периодически чокаясь, было что вспомнить, над чем посмеяться и о чём поплакать – это, похоже, была уже последняя стадия, при появлении которой стоило остановиться.

Может, они и остановились. Милена не помнила. Совершенно не помнила конец вечера и была удивлена, обнаружив себя обнажённой на до невозможности измятой постели, словно она выдержала ночной секс марафон, а не спокойно приняла временную хозяйку в объятия Морфея.

Голова раскалывалась.

С тумбы булькнул телефон.

Золотарёва машинально потянулась за ним и поднесла к глазам, которые ещё не до конца раскрылись. Открыла сообщение и обмерла.

Мигом улетучилась и мигрень, и сон, и почва ушла из-под ног.

Милена снова и снова смотрела на гифки со своим порнографическим участием. В разных позах. С разными партнёрами. И с тремя сразу. Где отчётливо было видно проникновение… И красная надпись на каждой: «Ненасытная шлюха президента наставляет ему рога, пока он корпит на благо государства».

 «Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть», - пульсировала в голове лихорадочная мысль.

– Инга! – заорала Милена и сорвалась с постели, упав, запутавшись в простынях.

Однажды она уже стала жертвой розыгрыша нынешней Игнатьевой. Правда, по сравнению с этим, тот случай был сущей шалостью!

– Инга! – панически орала она, бегая по квартире, но «подруги» и след простыл. Ни её, ни её чемодана. Даже запаха её приторных духов не осталось.

Милена побежала назад в спальню за телефоном.

– Возьми трубку, - нервно расхаживала она по комнате, слушая гудки. – Возьми трубку.

– Да, - тягуче-самоуверенно отозвалась Инга, развеяв все сомнения насчёт того, что она могла быть не причастна к происходящему.

– Что это значит? – жёстко потребовала Милена объяснений.

– Ты о чём? – явно насмехалась «подруга».

– Об этой мерзости на моём телефоне!
– сорвалась Мили. – Это же монтаж, да? Это же не по настоящему? – пыталась она взять себя в руки, не веря, что Инга могла с ней так поступить. У неё было жестокое чувство юмора, но это чересчур даже для неё. – Инга?
– взмолилась Золоатрёва.

– Чего ты истеришь? – раздражённо отозвалась Игнатьева. – Твой диктатор всё быстренько замнёт, и будете дальше жить, добра наживать. Уже вся страна гудит о том, что он у тебя под каблуком.

– Что? – не могла Мили осознать произошедшее. – Ты… ты… Зачем? За что?

– Как минимум ради десяти тысяч долларов, - холодно отозвалась Инга. – Ты бы отказалась от таких денег?

– Да, - ни секунды не сомневалась Милена.

– Да ты всегда была дурой, - не усомнилась в правдивости её ответа Игнатьева. – Никогда не понимала, за что тебе так везёт.