Милена не заметила, как постепенно его монолог о Салли перетёк в её монолог о Владе. И он так же молча слушал, временами кивая, местами вставляя словцо, или фукая, давая понять, где стоит притормозить.

Золотарёва совершенно потеряла счёт времени и весьма размыто помнила, как добралась до постели и завалилась спать одетой поверх одеяла, не в силах стянуть с себя хоть что-то.

 Квартиру Мили сначала проверила служба безопасности. И только потом вошёл президент, пройдя глубже в гостиную к дивану, на котором спал сын.

Глядя на него, Влад пытался найти ответ на вопрос, что так гнало его домой: тоска по удивительной женщине, глубоко запавшей в душу или… страх? Нет, Медведь ничего не боялся – это знали все.

«Скорее, опасение», - поправил себя президент.

Его беспокоила настойчивость, с которой Кирилл вился вокруг Мили. Ему это не нравилось. Не давало покоя, бередя душу и мысли, в любой ситуации имевшим место «А вдруг».

Сможет ли он отступить, отойти в сторону, если между ними что-то возникнет? Если она выберет сына?

Любому другому он её не отдаст – это точно. Не сможет. Она его!

Но Кирилл…

Влад недовольно нахмурился собственным мыслям.

Он был рад, что не застал их в одной постели, - думал глава государства, направляясь в спальню и ловя себя на мысли, что для него это ничего бы не изменило. Он просто вышвырнул бы мальчишку и не подпускал к ней, чтобы их чувства не успели окрепнуть.

Она его. Точка!

*

Милена приоткрыла глаз, когда почувствовала чужое присутствие.

Ей показалось, что она увидела чёрную фигуру, вышедшую из её спальни.

«Чёрт знает что, - подумала она. – Не квартира, а проходной двор какой-то. Или белочка», - справедливости ради заметила она, не в состоянии припомнить, чтобы ещё когда-нибудь так напивалась.

В дверной проём, в котором только что скрылся незнакомец в чёрном, вошёл Он.

«Точно, белка», - убедилась в своей догадке Золотарёва, наблюдая за тем, как Влад приближается к её постели, садится на край и нежно убирает волосы с её лица.

– Ну, ты как? – спрашивает диктатор. – Голова сильно болит?

Милена попыталась сесть. Иллюзия была слишком реалистичной, чтобы её игнорировать.

Голова тут же отозвалась адской болью. Она застонала, машинально накрыв её руками.

– Вызвать врача?

– Это всего лишь похмелье, - отозвалась Мили, поднимая взгляд и понимая, что Он настоящий. – Как? Я думала, что ты вернёшься не раньше среды… – Золотарёва всполошилась, всплеск адреналина заглушил симптом похмелья. – Который час? Сегодня ж понедельник? – схватила она телефон и в ужасе воззрилась на работодателя. – Я никогда раньше не просыпала, клянусь. Я сейчас… - резво поползла она по постели к шкафу.

Медведев тихо рассмеялся, схватив её за ногу и потянув на себя.

– Фу, вот это запашок, - улыбаясь произнёс он, когда их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Прости, - машинально закрыла она рот рукой.

– Душ тоже не помешало бы принять, - убрал он её руки от лица. – С удовольствием бы его с тобой разделил, но я не спал более тридцати шести часов, а в соседней комнате спит мой сын.

– Да, прости, он опять пришёл вчера… ему нужно было с кем-то поговорить…

– С тобой? – не удалось президенту скрыть сарказм в голосе.

– Да, чужому человеку часто выговориться гораздо проще. Я думаю, мы утрясли вчера нашу с ним проблему.

– Которую? – жёстче спросил Медведь, а Милена, наоборот, стала улыбаться, не в силах поверить, что диктатор её ревнует.

– Единственную, - ответила она. – Между нами не может быть ничего, кроме дружбы.

– Ясно, - как можно безразличнее отозвался Влад, отведя свинцовый взгляд, чтобы скрыть облечение, которое испытал в моменте. – Голова уже не болит?

– Если бы, - отозвалась она, посерьёзнев.

Влад чувствовал под пальцами жар её тела и едва держал себя в руках, чтобы не наброситься, несмотря на вонь изо рта и лёгкий запах пота, который, казалось, лишь разжигал в нём желание.

– Отсыпайся сегодня, - поднялся он с постели, осторожно переложив её со своих колен на постель.

От внимания Мили не укрылась восставшая плоть президента, а его отчуждённость лишь раззадорила, вновь заставив мигрень отступить.

Она непроизвольно облизала пересохшие губы, представив, как встала бы на постели на колени, пока он смотрел на неё суровым отчуждённым взглядом, как медленно расстегнула бы баснословно дорогущий ремень из кожи аллигатора. И ширинку. Она была уверена, что он бы ей это позволил, и на мгновение прикрыл глаза от наслаждения, когда она вобрала бы его в рот первый раз.