Шрифт:
Гардеробная была поделена на две части.
Справа была её половина, а слева висела и была разложена по полочкам Его одежда.
Это было так мило и так… словно они вместе. Словно…
Золотарёва встряхнула головой, вытряхивая из неё глупые романтические мысли и принялась за изучения вечерних туалетов, лёгких, как лебединые перышки: изысканные, элегантные, откровенные, сдержанные – на любой вкус.
Она выбрала классическое чёрное платье до колен с отделкой из бусин, которые придавали ему изюминку. Подобрала к нему сумочку, туфли, даже браслеты на руку.
Всё сидело безукоризненно, и выглядела она шикарно. Немного лохматая, и макияж бы не помешало подправить, а в остальном…
***(КАРТИНКА ПЛАТЬЯ)
Позади неё в отражении появился… Влад. Наверное, ей долго придётся привыкать к тому, чтобы хотя бы мысленно величать по имени президента.
– Выглядишь великолепно, - сказал он с лёгкой задумчивостью.
– Спасибо, мне бы расчёску и косметику.
– В ванной, - коротко ответил Медведев.
Поразившись подобной предусмотрительности, Золотарёва поспешила скрыться от пристального стального взгляда.
В ванной оказалась не только косметика и расчёска, но даже кремы для ухода за кожей, того бренда, которым она пользуется. Дезодорант. Лак для волос, всякие заколочки, резиночки, шпильки.
Милена застыла буквально с приоткрытым ртом, глядя на всю эту необходимую для женщины мелочевку.
– Всё в порядке? – заглянул к ней уже одетый… Влад.
– Кто всё это покупал? – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
– Служба отеля по распоряжению Ангелины, - безразлично ответил президент, словно в этом не было ничего особенного. – Что-то не так?
– Нет, всё так, просто… - она запнулась, вернув взгляд на аккуратно разложенную мелочёвку в шкафчике. – Всё слишком так. До мелочей. Слишком невероятно и не укладывается… Я ведь думала, что ты меня убьёшь, - вновь посмотрела она на диктатора.
– Знаю.
– Откуда? – удивилась Золотарёва.
– Я знаю о тебе больше, чем ты сама, Мили, - подошёл он ближе, проникновенно заглядывая ей в глаза серебряным взглядом. Гипнотизируя его теплотой. Фантастичностью происходящего.
Президент медленно склонился к её губам. Давая шанс отступить. Подумать. Отказать. Сделать выбор.
Но разве можно было думать о чём-либо другом, кроме как о жаре его волевых губ, сминавших под неумолимым напором любое сопротивление?
И всё же в этот раз поцелуй был иным.
Нежным. Бережным. Осторожным.
Лучше бы горело тело.
Ибо сейчас плавилась душа. Вплавлялась. В него. Согретая надеждой…
Милена отстранилась, недовольно хмурясь на собственные навязчивые мысли.
– Что-то не так? – спросил идол миллионов.
– Вы же знаете обо мне больше, чем я сама, - попыталась она отшутиться.
– «Ты»,- поправил её президент.
– К этому тоже надо ещё привыкнуть, - ворчливо отозвалась она себе под нос.
Медведев тихо рассмеялся, привычно коротко, но мягко приказав:
– Идём.
– А где мы всё-таки? – спросила она, поспешив за главой одного из самых могущественных стран.
– Чехия. Прага.
Глава 8. Голая правда
Они были единственными посетителями ресторана.
– Доброй ночи, господин Медведев, госпожа, - раскланивался перед ними персонал, несмотря на то, что был «слегка» помятым. – Вино?
– Да, Романе Конти, сорок третьего года, - коротко отозвался президент, помогая Милене сесть за стол в лучших традициях галантности.
Официант поклонился и исчез.
– Такое чувство, словно их только что подняли с постелей, - вслух заметила она.
– Скорее всего, так и есть, - безразлично отозвался президент, присаживаясь сам. – Но тебе не стоит беспокоиться, - добавил он, удивительным образом прочитав её мысли. – Они получат за обслуживание неожиданных гостей более чем достаточно, чтобы быть довольными.
Милена удовлетворённо кивнула, беря в руки прейскурант.
– Что будешь? – спросил… Влад, изучая свой экземпляр.
– Эм-м-м, затрудняюсь ответить, - честно ответила она, скользя взглядом по строчкам на русском языке, но не понимая, что представляет из себя любое из перечисленных шедевров кулинарного искусства.
– Ясно, - улыбнулся глава государства, сделав заказ самостоятельно, когда вернулся официант с вином.
Милена сделала глоток великолепного напитка и задумалась над тем, почему её не волнует его властность и та покорность, с которой она ему подчиняется.