Одним рывком медведь оказался рядом со мной и ударил лапой. Я подпрыгнул, упираясь ботинком в атакующую лапу, скользнул по ней, на доли секунды опёрся об неё и, хватаясь за рога, тут же оказался на спине у монстра. Монстр взревел в очередной раз. В голове начало мутнеть, сердце забилось чаще, в сознании стали возникать кровавые образы. Я сосредоточился и прервал цепь нового заклинания. Рогатый медведь взревел от негодования и брыкнулся назад, делая несколько широких шагов.

Он пятился обратно в заросли с приличной скоростью, а заросли были густые — свет едва пробивался через листву и яркий день сменился на сумерки. Медведь всё дёргался из стороны в сторону, а я пытался удержаться, ухватившись за рога и перепрыгивая с одной части его спины на другую. Наконец медведь совершил мощный рывок назад.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть летящее мне в спину дерево, напряг пресс и ноги, подпрыгнул и упёрся в ствол ногами. Оттолкнувшись от ствола, я прыгнул, перекатился и оказался в семи шагах от опасной твари. Замер. Медведь повёл головой, выискивая меня. Под ногами лежала человеческая рука, оторванная от тела в районе ключицы.

Слух донёс свист тетивы, прошуршала стрела, попадая точно в глаз чудищу. Вторая спустя секунду угодила во второй. Тварь заревела, пытаясь пустить заклятье через кусты. Я не успел ничего сделать, как в открытую пасть попала третья стрела, а за ней четвёртая. Туша застонала, шатнулась и повалилась на спину, испуская последний вздох.

Я перевёл дыхание и осмотрелся.

В этой части оазиса рощица напоминала заросли: кустарники, толстенные стволы деревьев, кроны сплетённые так, что практически не попадает свет. Через всё это многообразие тёк ручей и по его берегам росли огромные лопухи. В одних из таких лопухов я сейчас стоял на полусогнутых, всё ещё нервно прислушиваясь и в упор рассматривал оторванную и обглоданную руку.

Судя по кисти — женская. Ногти обломаны, синяки и кровоподтёки, синюшная, уже начала разлагаться, видимо неделю пролежала здесь. Но без апарышей и трупных червей. Дальше по ручью я нашёл залитый кровью пятачок травы с остатками кишок и волос, тоже явно человеческих — огненно рыжих и довольно длинных. За деревом валялась перекошенная от ужаса голова с опухшим синим языком и ссохшимися глазами: мужская голова. Отлично, их уже двое. Там же были и части костей: бедренные и голенные, ещё части позвоночника и череп второй жертвы, или третьей.

Я чувствовал жизнь внутренним взором, но место так было пропитано магией рогатого медведя, что я мог полагаться только на обычное зрение.

Подоспел Леголас.

— Там в двух амреллах от тебя дыхание, живой, без сознания, — эльф замер, указал мне жестом, чтобы замер и я. Два амрелла — пятнадцать шагов, близко. Я затаил дыхание. — Твоё сердце перебивает, но вроде бы есть и второй в состоянии ближе к мёртвому.

Я шагнул в заросли и тут же нашёл двоих. Большой аугментированный зеленокожий, подобных я уже видел в крепости: механическая рука с плечом и ключицей, часть туловища, такая же механическая нога. Левые рука и нога были своими. Тут же, совсем рядом с телом валялся ручной пулемёт на подобии Гатлинга. Рядом, лицом в землю, лежал второй щупленький солдатик в камуфляжной форме со снайперской винтовкой начала эпохи оптических винтовок: с нарезным стволом, однако с ручной перезарядкой, без разборных составляющих, с обычным оптическим прицелом и деревянным прикладом.

— Буди громилу, пусть второго поможет перетащить, — бросил я Леголасу. — Я сопровожу вас к машине, а потом мы вернёмся к озеру.

— Мы берём их с собой?

Леголас не удивился, не спорил со мной, лишь просил подтверждения. Хотя я бы возмутился, прежде чем позволять тащить в команду абы кого. Я кивнул и принялся проверять состояние второго.

Определить дыхание без зеркальца сложно, пульс не прослеживался, кожа холодная, зрачки не реагируют. Положил руки на сердце, закрыл глаза, сконцентрировался. Диастола, всё ещё диастола. Оп, систола, дольше обычного, снова диастола. 8 ударов в минуту — летаргический сон. Час от часу не легче.

Леголас откачал орка ударами по лицу.

— Где я, что это, ты кто, ушастый? — забасил здоровяк у меня за спиной.

— Не задавай вопросов, а хватай своего приятеля и быстрее вон туда, — указал я. — Хочешь чтоб тебя съели? — решил подпугнуть я большого и страшного орка.

Тот очень интенсивно замотал головой, одной рукой подхватил своего приятеля, глянул на меня, потом на своё оружие.

— Бери-бери, ты не пленный, — хохотнул я и словил неодобрительный взгляд Леголаса. — Будешь чудить, я тебя поджарю быстрее, чем успеешь подумать, и не смотри, что я без оружия, — предупредил я на всякий случай.

Леголас покосился на меня, явно распознав блеф, но ничего не сказал.

Убив источник магического шума я вновь услышал «стон», который доносился откуда-то с северо-запада. Я не знал почему, но понимал, что время утекает.

Я больше угрозы не чувствовал, кроме магии ужаса, что осталась после медведя. Озвучив эту мысль Леголасу, мы согласились уже ни от кого не скрываться, спугнули пару стервятников, наломали перед собой зарослей, пока выбирались к машине.

До моего слуха донёсся голос Ника.

— Вот я и говорю ему, что у тебя бензин как трактор, бо гидростабилизаторы регулировать нужно, — закончил мысль Ник. Валькра его не слушала, лишь покручивала тушку беса, шкварчащую над углями. Лёгкий ветерок донёс запах свежей пищи, желудок требовал есть. — Гарри, кто это? — глаза у Ника на лоб полезли, он даже попытался встать при виде зелёного громилы.

— Мистер Хайд, — я хохотнул. Никто меня, естественно, не понял.

— Гротт, — глянув на меня, рыкнул орк своё имя, — и можно без мистер.