— Ну тупой я, да, — нахмурился орк. — Народ мой никогда мозгами не отличался. Хочешь, чтоб мы резко поумнели? И так века эволюции подарили нам достаточно ума, чтоб в космос выйти. На чужих кораблях, правда, — он громогласно расхохотался.

— Ну и раз ты заговорил про склад, который ты раньше не упоминал…

— Да я не помню всего, спроси лучше Ивана, у него память картинковая.

— Фотографическая? Он так говорил?

— Да, как-то так. Фотографная память, он всё сразу запоминает и может нарисовать. Вы не сможете штурмовать эту крепость. Там на каждом углу пулемёты и снайпера. Вы даже подъехать не успеете, как вас уже расстреляют, а стены перелезть…

Он замолчал. Я тоже больше не задавал вопросов. У глуповатого орка я не смогу выведать намного больше, чем я узнал уже.

Крепость живёт, хоть и скудно. Крепость вопит от ужаса, но всё ещё продолжает существовать. И терроризирует всех не только Гридий. Есть ещё приближённые и сподвижники, но их мало. Гротт лично не любил некоего Моина и Артиуна, а ещё на уровне с самим Критом не мог терпеть Михаила. Были так же люди из самой крепости — повар, водитель, кто-то из других команд. В общем обычные эмоции, обычная матрица социальных взаимодействий каждого с каждым. Этих аэльев не должно было быть много, потому, чтобы не заставлять психопата путаться под ногами и строить планы, можно его просто кинуть в подвал. А если будет дёргаться, то прирезать — никто слова не скажет. А моя совесть с этим вариантом очень даже согласна.

Я вздохнул, встал и похлопал орка по плечу.

— Нет неприступных крепостей. Спасибо за помощь, пойду, разбужу твоего друга.

Встав, я ушёл в машину. Гротт остался сидеть и смотреть на звёзды.

Вот она — спящая команда. Ник завалился на плечо Валькры, Леголас спит сидя с идеально ровной спиной, то ещё извращение, Валькра разложила максимально кресло и сползла почти на пол. В одном из кресел лежал Иван: средних лет с тонкими усами и успевшей отрасти щетиной. Я потрогал в то же время свою кожу, которая оставалась гладкой, будто ни усы и ни борода мне не были свойственны. Короткие волосы так же не отрастали, словно застряли во времени.

Иван Волков был в состоянии летаргического сна и только это спасло его жизнь. Сам он туда попал или с подачки медведеоленя — не важно. Главное было то, что выйти самостоятельно он из этого состояния сейчас не мог, а физически он истощал ресурсы довольно быстро. Кровь его сделалась густой от обезвоживания и застоя. Температура тела упала, иммунитет ослаб и вскоре любая инфекция, спящая в организме, начнёт развиваться.

Растормошить его тоже было той ещё задачкой. Просто полить водой не получится — сознание слишком глубоко в себе. Разбудить заклятием — можно, но приведёт к неминуемой смерти, потому как сейчас Иван сам контролирует и своё сердцебиение, и своё дыхание, и даже перельстатику внутренних органов. Разбуди — забудет как дышать. Ситуация была бы безвыходная, если бы бахрун мне не помог вспомнить часть моего репертуара.

Смысл был в переносе внутрь чьего-либо сознания, и как это делается я в подробностях вспомнил. Я мог ощутить те нити, за которые нужно подёргать, чтобы всё получилось. Было лишь одно но: я всё ещё боялся накосячить с непривычки, потому решил попрактиковаться вначале.

В голову Валькры лезть было опасно, можно схлопотать по физиономии во сне. В голову Ника не хотелось лезть, ибо изголодавшийся по женскому телу мужчина, который лежит на женском плече и вдыхает концентрированные феромоны не может снить что-нибудь приличное. Оставался лишь Леголас.

Я сел, скрестил ноги и принялся распутывать клубок чар. Это было необычно и волнующе — пробираться к чужому сознанию. Подступать всё ближе и ближе, касаться пластов мысли, ощущать ауру, раскладывать её на составляющие. Я нащупал пульсирующую область в ауре Леголаса и коснулся её.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Леголас.

Я мгновенно открыл глаза, едва не задохнувшись от неожиданности. Сердце выпрыгивало из груди и потребовалось усилие воли, чтобы его унять.

— Не пугай меня так! — буркнул я шёпотом и смутился. — Извини, хотел на тебе попрактиковаться.

— Я почувствовал угрозу и проснулся, как обычно, — пояснил Леголас. — Что за магию ты испытываешь?

Скрывать было нечего.

— Хочу проникнуть в сознание Волкова, но он очень слаб, там нужна осторожность. Хочу вспомнить, как это делается, — объяснил я.

Эльф некоторое время думал, а потом кивнул и уставился на меня.

— Что? — не понял я.

— Продолжай, я понимаю твою цель и помогу тебе, — развёрнуто ответил эльф.

Я ещё раз отметил в голове, что он немного странный, но ничего не сказал. Приятно было работать с понимающим аэльем.

Вновь проделав тоже самое, нащупав пульсирующую область сознания Леголаса, я будто потянул её за края. Ощущения такие, будто собираешь сложную головоломку, только делаешь это после такого количества удачных попыток, что уже даже не задумываешься, что и куда крутить. По идее это должно было быть сложным. За какие-то секунды я успел испытать страх, радость, волнение, свет в глазах, давление в затылке, ощущение полёта, падения, жизни, а после разложения, всё это в комбинациях, не умещающихся на бумаге, и мозг не воспринимал это как сенсорные ощущения от органов чувств. Это были ощущения магии.