На вой ветра мгновенно наложился тонкий хруст, разбавленный хрустальным позвякиваньем. Хруст доносился со всех сторон. Следoм по темно-синим гребням волн стрельнуло рябью частых пятен – стремительно и резко,точно кто-то пинком раскатил по воде полупрозрачное покрывало, покрытое мелкими белыми пятнами.

Снова захрустело,и пятна на высоких волнах сбились в комки, слились в неровные узоры с полупрозрачными краями.

– Шуга! – крикнул кто-то изумленно.

Точно, шуга, молча согласился Харальд.

Шуга – первые мелкие льдины, что появляются в открытом море, когда зимний ветер дышит на них промозглым холодом. Только зима уже кончилась, и было не время для льда…

Да и не место. Три пролива, Эресунн, Большой и Малый Бельт, соединявшие Каттегат с мелким морем – морем, которое ещё называли Бельтийским – редко покрывались льдом даже в зимнюю пору. Такое здесь случалось лишь тогда, когда сюда дотягивались ветры с дальнего севера.

Как там сказал унир? Ингви пообещал – когда море скует льдом там, где льда никогда не видели…

Но здесь, в Эресунне, лед видели, хоть и редко. Может, речь шла о морях, лежавших дальше к югу? И там сейчас намерзают льды, сковывая корабли – а заодно отрезая путь на юг сыну Змея? Или вот-вот начнут намерзать?

Что с Ёрмунгардом, вдруг мелькнуло у Харальда. Нъёрд опять его одолел? И ведь не крикнешь – родитель! Люди рядом. А если Змей не придет в ответ на зов, воины начнут перешептываться втихомолку.

О чем еще болтал Ингви? Когда море скует льдом там, где льда никогда не видели, все увидят, как лживы слухи о том, что Харальд сын Ёрмунгарда…

Но родитель сделал свой ход, показавшись и при всех назвав его своим сыном. В том, что он ложно назвался Ёрмунгардсоном, его уже не обвинят. Однако Змея видели лишь те, кто был на его драккарах. #288479495 / 24-мар-2020 Для остальных он по-прежнему – чужак, o котором ходят страшные слухи…

С неба, разом потемневшего, вдруг повалил снег. Ветер словно притих, парус обвис.

С Ёрмунгардом точно беда, пролетело в уме у Харальда. Змей такого не допустил бы.

Хруст,идущий со всех сторон, стал пронзительней.

Гребни волн – там, где между частыми лепешками шуги ещё проглядывала вода – посерели. Валы покрывались ледяной коркой,и катились все медленней.

– На весла! – рявкнул Харальд.
– Гребите! Здешние проливы для Ёpмунгарда узковаты! Тут своя непогода, в этой луже что ни день, то град или дождь… Гейрульф, направь драккар поближе к земле! Но держись от берега в двух полетах стрелы, чтобы на мель не сесть!

А потом Харальд подался вперед. Перевесился через планширь, набрал полную грудь воздуха, заглотив вместе с ним добрую щепоть снега. Заорал, глядя на драккар, идущий следом:

– Кейлев, на весла! Гребите за нами! Не отставай! Передай это дальше!

Отец Сванхильд, похоже, еще раньше успел сообразить, что следует делать. Из бортов корабля уже высовывались весла,издалека похожие на соломинки. Нестройно, одно за другим, падали в воду. Кто-то завопил, передавая приказ конунга на следующий корабль…

Рядом с Харальдом дружно выдохнули воины, скрипнули в дырах планширя древки весел. Лопасти взрезали ледяную корку на волнах, треск за бортами стал сильней. Драккар, шедший все медленней, рывком дернулся вперед. Ещё раз. Ещё…

Снег по-прежнему хлопьями летел с темно-серого неба – и шапками оседал на головах людей. Воины слаженно наклонялись и разгибались, привычно выгребая в лад, подстраиваясь не под окрики или команды – а под выдох и движение соседа.

За бортами трещал лед. Пятна шуги, склеенные друг с другом серой коркой, росли, становясь все белей и крупней. Под ними катились невысокие валы – тяжело, устало.

Но драккар шел вперед все ровней и ровней, опять набирая скорость.

И Харальд, зло выдохнув, развернулся, высматривая Сванхильд.

Жена, что его обрадовало, стояла не на корме, а у своего закутка. Поймав его взгляд, не сдвинулась с места – и он, на мгнoвенье задумавшись, решил пока не загонять Сванхильд под крышу. Все-таки ей хватило ума не стоять у самого борта. И бежать до неё, если что, недолго – всего-то двадцать пять шагов по его драккару, от носа до кормы.

Харальд снова посмотрел на корабли, идущие следом. Прищурился, вглядываясь в темную горловину Эресунна между Сальтхольмом, оставшимся позади, и шведским берегом. Снег валил, не давая разглядеть серо-синюю гладь пролива…