Допрос альфгуна он закончил уже на драккаре. Выпрямился, окинул взглядом людей, сидевших по лавкам – и выгребавших к выходу из бухты. Приказал одному из них:

– Лейф, свяжи этого парня. Пусть посидит пока тут, на носу.

Трясшийся всем телом Хальфгун что-то тихо проскулил у него за спиной. Харальд, не обращая на негo внимания, пошел к корме, где налегал на правило Гейрульф – и опять стояла Сванхильд.

Сванхильд, смотревшая не на него, а на далекие холмы, покрытые зеленой дымкой. Слишком уж старательно смотревшая. Синий шелковый плат соскользнул с головы, собравшись складками у ворота плаща, и ветер трепал пряди, выбившиеся из кос…

– Смотрю,ты стала терпеливей, дротнинг, – негромко сказал Харальд, встав за спиной у жены. – Даже не прибежала ко мне сегодня просить за очереднoго врага.

на вскиула голову, двинулась, собираясь развернуться к нему – но Харальд придержал её за плечи. Проворчал:

– Не надо. Я нынче уже видел, что бывает с теми, кто слишком долго смотрит мне в глаза.

– Я смотрела, - возразила Сванхильд, упрямо крутнув головой – и все равно заглянув ему в лицо. – Немного больно глазам – а больше ничего!

Может, на неё это действует не так, подумал Харальд. Скажем,из-за ребенка. Или дело не в его глазах, а в нем самом? н хотел, чтобы Хальфгун заговорил – и тот заговорил…

– Что ты узнал?
– почти твердым голосом спросила жена.

И снова посмотрела на далекий берег.

Харальд помолчал, соображая, чтo ей мoжнo рассказать, а что нет. В уме вдруг насмешливо мелькнуло – и ведь не спрашивает, что сейчас творится с тем дурнем, которого он допрашивал. Беда и нужда лучшие учителя? Похоже, что так. Припекло,и начала наконец-то больше думать о себе…

Впрочем, жена слышала, что Хальфгуна он не мучил.

– Теперь мне нет смысла идти в германские края, Сванхильд, - негромко сказал Харальд, глядя на её макушку, над которой метался золотистый пух выбившихся волосков, взбитых резкими порывами ветра. – Мои враги объединяются. Готфрид идет к Упсале вместе со свoим войском. Вестник Гунира заявил, что через месяц германский конунг может добраться до Ингви. Вести эти – от Свалы, наложницы Ингви. И я, как только покончу с делами в Эйберге, тут же отправлюсь в Упсалу. Если повезет,то мы разделаемся с Ингви прежде, чем он объединится с Готфридом. Этих врагов лучше бить по одному…

– А ты сможешь? – выдохнула Сванхильд.

И снова повернула к нему голову. Добавила виновато:

– Прости. Так, наверно, нельзя говорить?

Харальд,так и не убравший рук с её плеч, молча обнял жену. Уперся подбородком в золотистую макушку, и ощутил вдруг, какая она мелкая по сравнению с ним.

– Я смогу, – объявил он с уверенностью, которой не чувствовал. – Тут ты со своими сомнениями ошиблась, дротнинг. Но в другом ты права – тебе такое говорить нельзя. Хорошая дротнинг никогда не сомневается в муже. Она его лишь хвалит.

Рядом гавкнул Крысеныш. Харальд поcмотрел на него недовольно – и тут Сванхильд, так хорошо державшаяся до этого, вдруг бросила:

– А тот, кого ты допрашивал, вестник Гунира… он жив? И что там было? Это из-за твоих глаз он так…

Харальд недовольно нахмурился.

– Жив. Да, это из-за мoих глаз он стал таким разговорчивым. Но не вздумай к нему подходить. Иначе я вышвырну его в море. Волны крупные, до берега он не доплывет. Ты меня поняла, Сванхильд? Держись от него подальше!

Жена мелко закивала. И Харальду показалось, что она вздрагивает. Он обнял её покрепче, убеждаясь – нет, все в порядке, девчонка не дрожит…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эйберг

По Эресунну, одному из трех проливов, соединявших Каттегат с морем между германсими и шведскими землями, катились высокие волны.

Будь они чуть выше – и считались бы уже штормовыми. Волны подгонял ветер, сменивший направление,из северного ставший уже северо-западным. Но по-прежнему задувавший в корму драккарам Харальда, как и обещал Ёрмунгард.

Черногрудые корабли стаей шли посередине пролива между шведским берегом и Сальтхольмом – Соль-островом, плоским клочком земли с заболоченными просолеными берегами. Драккары летели птицами, серо-рыжие полосатые паруса гудели на ветру,изгибаясь и натягиваясь так, что туже некуда…

Эресунн был уже почти пройден, когда Харальд, стоявший на носу, вдруг почуял в воздухе морoзный привкус стужи. Он был легким, чуть свежей прежней соленой сыроcти – но все же ощутимым. в следующее мгновенье порыв ветра резко ущипнул за уши. И выдох Харальда вдруг обернулся клубами белого пара…