С большой вероятностью можно было предположить, что пруссаки пойдут именно здесь, так как, во-первых, через эти деревни лежал путь к крепости Ландау, которую они, конечно же, очень хотят освободить от осады; во-вторых, этим путем пруссаки могли бы раньше настичь отступающую армию, чем если бы двинулись по долине Лаутера, хотя теперь, после отхода отряда Шиммельпфеннига, она была открыта, о чем, впрочем, они могли еще и не знать.

Все это взвесив, Виллих и Энгельс двинули отряд туда, где стоял Шиммельпфенниг. По их расчетам получалось, что если здесь пруссаки сегодня не прорвутся и не настигнут отступающих, то, когда они выйдут в долину Рейна кружным путем - через долину Лаутера, отступающие уже достигнут Книлингенского моста или даже минуют его.

Через три часа хорошего марша отряд прибыл в Анвейлер. Шиммельпфеннига в деревне не было, он с утра находился в Ринтале, руководя подготовкой позиции к обороне. Виллих отдал необходимые в связи с прибытием на новое место распоряжения, и, оставив отряд в Анвейлере, они с Энгельсом на лошадях направились в Ринталь.

Подъезжая к деревне, услышали ружейную стрельбу. Однако сама деревня оказалась почти пустой. Шиммельпфенниг выдвинул свой отряд немного выше по реке, решив именно там занять оборону, оттуда и доносилась стрельба.

Вскоре показались бойцы отряда Шиммельпфеннига. Большинство их были вооружены косами, лишь изредка то там, то здесь виднелись ружья. Виллих сразу оценил всю выгодность занятой позиции. С обеих сторон дороги, которая делает здесь поворот, образуя довольно узкое ущелье, высились горы. Их надо занять, и дорога окажется под надежным обстрелом. А бойцы отряда вместо этого пытались чем попало загородить дорогу.

– Где командир?
– спросил Виллих одного из бойцов.

– Вон сидит под деревом, - показал боец.
– Он ранен.

Виллих и Энгельс подъехали к Шиммельпфенниту. Он сидел на чурбаке, прислонясь спиной к толстой сосне. Его молодое красивое лицо было бледно.

– Вы ранены?
– спросил Виллих после того, как поздоровались.

– Безделица. Чуть царапнуло колено, - ответил Шиммельпфенниг, указывая на вытянутую ногу.
– Они, канальи, стреляют коническими пулями, но не очень-то метко. Вместе со мной раненых всего трое.

– Что делают ваши бойцы на дороге?
– спросил Виллих, понимая и то, что надо бы еще сказать несколько слов о ранении, и то, что времени для этого уже не остается.

– Они строят баррикаду.

– Баррикады хороши в городах, но здесь это нелепость, - стараясь быть возможно более сдержанным, сказал Виллих.
– Прикажите прекратить бесполезное дело. И пусть ваши бойцы займут высоты по обе стороны дороги, пока их не заняли пруссаки, оттуда они смогут держать дорогу гораздо надежней.

Отдав еще несколько распоряжений, Виллих один поскакал обратно в Анвейлер, чтобы привести отряд. Энгельс остался. Переходя с места на место, он видел растерянность солдат и беспомощность командиров. Смешно и горько было наблюдать их бессмысленные передвижения, суету. Противник скрывался за деревьями, скалами и другими укрытиями. Стрельба участилась. Вскоре со свистом стали долетать и пушечные ядра. Это еще больше усилило суету и волнение среди волонтеров. Через некоторое время пруссаки перебежками начали продвигаться к высотам с явным намерением занять их.

Энгельс подбежал к Шиммельпфеннигу, крикнул:

– Что вы медлите? Вы видите, они взбираются на кручи!

Шиммельпфенниг что-то ответил, но в это время неподалеку ударило ядро, и Энгельс ничего не расслышал. Обернувшись в сторону ядра, он увидел Виллиха и весь отряд. "Слава богу! Теперь можно будет хоть что-то предпринять", - с облегчением подумал Энгельс.

Бойцы отряда Шиммельпфеннига со своими нелепыми бесполезными косами и суетой только мешали волонтерам Виллиха продвигаться и занять нужные позиции. Но как только им это удалось, Виллих тотчас направил одну группу на правые высоты, другую - на левые, третий отряд в составе двух рот он послал еще левее для обхода пруссаков. Основные силы оставались в долине.

Энгельс пошел во главе нескольких солдат, которые были посланы на левые высоты. Вскарабкавшись по поросшему кустарниками склону метров на восемьдесят - девяносто, они увидели перед собой довольно просторную поляну. На противоположной стороне ее, шагах в двухстах, стоял густой лес, и из его чащобы пруссаки, уже ранее оказавшиеся здесь, тотчас открыли ружейную стрельбу, как только завидели неприятеля.

О том, чтобы под обстрелом преодолеть совершенно открытое пространство и во главе горстки солдат вступить в бой с неизвестными силами противника, не могло быть и речи. Энгельс приказал рассредоточиться по укрытиям. Если две роты, посланные в обход, ударят во фланг пруссаков, тогда другое дело: пользуясь их вероятным замешательством, можно будет рискнуть броситься через поляну, ио пока можно думать лишь о том, чтобы тебя не скинули со склона вниз.

Укрытия оказались неважными - кустарники да тощие деревца, а противник все усиливал огонь. Но, видно, мало у него было метких стрелков: одна пуля угодила кому-то в ложе ружья, другая пробила у кого-то полу блузы - вот и все потери.

Так продолжалось с полчаса. Что же делать? Энгельс решил узнать, что происходит внизу, может быть, повидать Виллиха, доложить, получить указания.

– Ну как, ребята, - сказал он ближним к нему бойцам, - не сбежите, если я оставлю вас на полчаса? Надо узнать, как там и что.